– Мне говорили, что предоставят более покладистого мужчину – сипло проговорила асванка, - но это, ох...
– Ошиблись, – прошептал Эшхар, чуть сдавил пальцами горло, чтобы она не смогла исторгнуть даже писка, так как голос действовал чарующе.
Как только действие зелья закончилось, он без сил опустился на пушистый ковер, подложив под себя мягкие подушки. Разнылась исполосованная спина, взяв салфетку со столика приложил ее к разодранному когтями асванки бедру.
Женщина без сил опустилась на пол тяжело дыша. Отодвинув шторку, повела носом и оскалилась обнажая клыки. Похоже она услышала запах крови.
– Если захотите отхлебнуть, то знайте, я этого не позволю, – сказал Эшхар и устало прикрыл глаза.
Услышал недовольное сопение женщины. Мимо протопали босые ноги и по разгоряченному телу пробежал сквозняк. Эшхар лениво приоткрыл веки - женщина, поправляя тунику стояла у двери и смотрела на него, но увидев как Эшхар усмехнулся, скрылась за углом. Потирая запястья, подумала что зря не вонзила клыки в это тело, его кровь пахла по особенному. Асванка так задумалась что столкнулась в коридоре на шедшую впереди саму Матрону Дома.
– Госпожа?! – проскрежетала старуха, – вам не понравился предоставленный эксклюзив нашего заведения?
Гостья ухмыльнулась, понравился, и даже очень, особенно запах его крови, взбудораживший её жажду. Но за дерзость его не помешает наказать. Потому она наклонилась и высказала свою претензию.
Глава 19
– Ты что творишь, щенок! – Эшхар услышал голос старухи, фурией ворвавшейся в комнату.
По-видимому, встретила гостью по пути, и та что-то нашептала ей.
– Я сделал то, что от меня требовалось. Разве нет? – Приподняв бровь, произнес Эшхар и протянул руку к ягодам, стоявшим на низком столике. Он их заприметил еше при входе в помещение. Такие он пробовал впервые: сладкие с кислинкой и оставляющие чуть терпкое послевкусие.
Старуха стушевалась, в зелье была добавлена эссенция подчинения, но она на юношу похоже слабо подействовала. Он снова, как и при первой встрече вел себя нагло. Даже двадцать ударов плетей его ничему не научили. Матрона в раздражении взмахнула на него рукой, так совпало что Эшхар подавился ягодой и закашлялся.
«Щенок, – со злостью подумала она, – но заполучить такого идеального самца для борделя, редкость. Да ещё высокородный, такого ломать будет одно удовольствие. Старуха благодарила судьбу за предоставленный подарок, особенно сестрицу, что по неосторожности поставила на него метку раба. Она же такой оплошности не допустит, рабы часто могли сменить хозяина, так как поставить новое клеймо не проблема, а вот знак Дома уже посерьёзнее, от него не так просто избавится. Да и не успела она привезти асвана как о нем уже прознали несколько Матрон из средних по статусу семей, те которым страсть как захотелось получить от высокородного потомство. Одна из них была настолько нетерпеливой, что пришлось приготовить асвана сегодня, хотя ее предупреждали, что асван ещё не обучен и строптив, и теперь она жалуется? Он пробудив жажду не позволил хлебнуть крови. Хотя мальчик наверняка предоставил ей то что она хотела. Теперь она посмела просить для него наказания в виде пяток плетей. Придётся снова попортить его шкурку, но станет ли он после намного покладистей и перестанет так нагло себя вести? Вряд-ли! Ее клиентки любят все же смирных самцов и придётся ей подбирать для него любителей подчиняться. Эх, ну как же хорош, стервец, – и старуха пробежалась взглядом по идеальному телу, увитому тугими мышцами, была бы помоложе сама бы его оприходовала».
* * *
– Смотрю, тебе нравится испытывать боль, ты как будто ищешь где получить ее, – с сарказмом раздался голос рыжего, когда двое асванов вышли из комнатушки. – А раба желающего получить кнутом вообще вижу впервые. Что подтверждает мою теорию, что все асваны извращенцы.
Эшхар стиснул зубы, когда охранники грубо бросили его на топчан, свежие рубцы на спине отозвались тысячами иголок боли.
– Я не раб – сплюнув кровавую слюну, в сотый раз произнес тихо Эшхар, один из стражников, чтобы меньше сопротивлялся экзекуции, так съездил по лицу, что теперь ныла вся челюсть.
– А кто? Раб обыкновенный, а нет, прости, тебя же повысили: раб для плотских утех. Тут особо и трудится не надо, главное чтобы "оружие" было наточено, и не сломалось в самый подходящий момент.
– Слушай, чего пристал?
– У-у, какой нудный.
Эшхар лишь хмыкнул, ругнулся, зашипел от боли и перевернувшись, лег на живот. Теперь похоже на спине не осталось ни одного кусочка целой кожи, если ему в ближайшее время не заживят раны, то рубцы не выведет даже опытный целитель. Эшхар посмотрел на парня, который мог ему хотя бы облегчить боль, но сразу же откинул идею, доверять снова солнцепоклоннику свое тело, нет уж спасибо. Да и обязанным быть ему не хотелось.
– Даже не проси, – проговорил одхан, - самому бы хватило на восстановление.
Наверное, на лице Эшхара слишком явно читалось: Помоги? А он наглец, намеренно развернувшись к нему, начал вливать драгоценный дар на след от укуса страстной асванки.
– Как-нибудь переживу без твоего участия.
– Тебе так сложно хотя бы притворится? – оставив действо с даром, вдруг спросил одхан.
– Не привык притворятся, – прошипел Эшхар. Сейчас ему требовалась тишина и покой и одхан уже начинал раздражать. Все же он больше нравился, когда тот был молчалив. С чего он такой разговорчивый стал.
– Тебе что зелье не выдали? А то без него совсем худо. И как у вас встает на этих ходячих сушенных мумий. Хотя ты не краше.
– Заткнись... – Эшхар закрыл глаза. Главное не шевелится, тогда боль практически не чувствуется. И не разговаривать, чтобы не ныла челюсть.
– Противно все это, но мне приходится притворяться, так как нет такой выносливости, чтобы выдержать удары плетью, или ещё хуже отправиться на алтарь в качестве пищи, видел как вели какого-то несчастного, так орал, чтобы его пощадили – тут одхан замолчал и посмотрел на Эшхара и на его исполосованную спину, – хм... странно... Слышь?