— Ты имеешь в виду Руйгу мира Картанг, Амалу?
— Да.
— Как нас может что-то связывать? Я в этой колонии уже много тысяч лет, отбываю свой срок заключения. Амала родилась… — он замолчал на секунду, видимо подсчитывая в голове сроки. — Спустя три тысячи лет после того, как я попал в Форт, и стала Руйгу ещё спустя полторы тысячи лет. Мы никогда и нигде не пересекались.
— То, что вы не пересекались, не значит, что ты не способен действовать в её интересах.
— Справедливо, — кивнул Аргиронт. — Не значит. Но это так. К тому же мне не нравится эта формулировка. Я не действую и никогда не стал бы действовать в интересах кого-то вроде Амалы.
Я так и знал!
— Тогда, возможно, вы оба действуете в интересах кого-то иного? Достойного твоего усердия?
— Это более вероятно. Но по прежнему остаётся неизменным тот факт, что нас ничего не связывает. Что-то ещё?
— Да, одна вещь, — я отхлебнул не слишком вкусный лично для меня, но наверняка очень приятный для большинства, сладкий, пахнущий хвоей и какими-то цветочками напиток. — Вот чисто гипотетически. Что произойдёт, если я прямо здесь и сейчас тебя прикончу?
Глава 20
— Гипотетически? — усмехнувшись, Аргиронт тоже сделал глоток своего елового отвара.
— Да. Чисто гипотетически.
— Ну, чисто гипотетически тебя сразу же скрутят стоящие снаружи тюремные стражи. Потом будет гипотетический внутренний суд Форта, уполномоченный судить, обвинять и наказывать заключённых прямо на месте, не спрашивая дозволения у столицы. Чисто гипотетически тебя осудят на тысячу лет за убийство другого заключённого. Впрочем, как будто бы большой погоды не сделает, если добавить одну тысячу к твоим… уже скольким? Шестнадцати?
— Гипотетическим шестнадцати тысячам, — поправил я его.
— Разумеется, чисто гипотетическим. И потом ты будешь гипотетически отбывать эти гипотетические шестнадцать тысяч лет, время от времени получая гипотетические новости о том, что твои гипотетические родственники, друзья, знакомые и даже просто те, кто чисто гипотетически подсказал тебе дорогу на улице, гипотетически гибнут от самых гипотетических, но от того не менее ужасающих причин. А когда гипотетических новостей будет уже не о ком получать и ты наконец выйдешь, тебя чисто гипотетически прикончат в первые же несколько дней, перед смертью показав тебе гипотетические отрезанные головы всех тех, кого ты считал своей гипотетической семьёй.
Каждое «гипотетически» он чеканил так, будто вбивал гвозди в крышку моего гроба.
— А ты, — я широко улыбнулся, чувствуя, как внутри меня разгорается гнев, — оказывается, тот ещё гипотетический ублюдок.
— Гипотетический — возможно. Но на самом-то деле я — самый добрый и приятный в общении Майигу в этой колонии. Кого хочешь спроси, — улыбнулся в ответ Аргиронт.
— И, что, думаешь, сможешь оставаться таким же добрым и приятным все оставшиеся три с половиной миллиона лет?
— Не знаю. Но я очень постараюсь.
Ни следа злобы или неуравновешенности. Наоборот, он сумел меня из себя вывести несколькими предложениями и довольно банальными, по сути, угрозами.
До того, как я бросился бы на него и реально начал душить, было ещё очень далеко. Но я впервые со времён Кримзона встречал настолько непробиваемого и опасного противника.
И это было очень плохо. Я надеялся, что Аргиронт будет жадным до власти, жестоким, кровожадным, злобным. Нет, на самом деле он таким и был. Вот только умел контролировать свои порывы настолько мастерски, что пытаться подковырнуть его броню дальше было бессмысленно.
Пока он был на своей территории, в своём праве, пока общался с нами на своих условиях, он оставался непобедим. Неизвестно, что в нём изменилось бы, изменись ситуация вокруг.
Но узнать это было едва ли не так же сложно, как убить его прямо сейчас и остаться безнаказанным. Покидать свою вотчину Аргиронт явно не собирался ни под каким предлогом.
Главная моя миссия на этот визит была с треском провалена. И теперь, раз уж я не смог спровоцировать этого кошака и хотя бы попытаться нащупать его слабое место, стоило хотя бы получить от нашей встречи какую-нибудь пользу.
— А скажи пожалуйста, ты знаешь, как найти Майигу по имени Пайшаша?
— Почему я должен тебе отвечать?
— Потому что я прошу вежливо, как твой гость. Ты ведь сам нас пригласил, и теперь собираешься быть грубым с собственными гостями?
Снова на меня уставились глаза-щёлочки.