— Что с ногой? — обернулся к нему старый пират. — С чьей ногой, сынок?
— Ты здесь, а ноги-то всё равно нет! Почему тебе её не возвратили? Должны же были возвратить! Раз ты здесь!
— А-а-а! Вон ты о чём! Нуль-бабахер, сынок! — прокричал в ответ Шкипер. — Моей ноги теперь нигде нет! Ни там ни тут! Неоткуда её мне возвращать! Говорю же тебе, нуль-бабахер! — повторил он.
Коридор всё не кончался. Он был пустынным. Только кое-где с обеих его сторон попадались открытые двери. За ними мелькали неясные тени, слышались обрывки фраз, на незнакомых прежде Дасту языках. Но сейчас переводчик ему не требовался.
— …и тут в крюйт-камеру влетает ядро! Всё, говорю, мы покойники! — рассказывал кто-то.
В ответ громко захохотали.
— …ловлю его в перекрестье, нажимаю курок и…
— …и?
— Он, гад, успел нажать раньше! И отправил меня к вам! — слышалось из-за другой двери.
— Выходим из гипера, а нас уже два крейсера ждут! — донеслось из-за третьей.
— Всё! Приехали! — платформа неожиданно остановилась и, стряхнув с себя седоков, исчезла. — Иди, сынок! Смотри, не подведи меня! — Шкипер подтолкнул фельдъегеря к двери.
За дверью оказалась комнатка, освещённая керосиновой лампой-семилинейкой с закопчённым стеклом и отражателем, обёрнутым серебристой фольгой. Лампа стояла на дубовом двухтумбовом столе. Стол занимал почти всю комнату. За столом кто-то горбился, скребя гусиным пером по листу бумаги. Писарь, догадался Даст. Лица писаря было не разглядеть, только монокль в его глазу посверкивал в свете лампы. За спиной писаря занимал всю стену аппарат неясного значения. Аппарат тихо гудел, перемигиваясь россыпями разноцветных огоньков.
— Проходи! Чего стоишь? Некогда мне, не видишь, что ли? — писарь подкрутил колёсико горелки лампы, больше выдвинув фитиль, и повернул её отражателем в сторону Даста, чтобы лучше его рассмотреть. — Новопреставленный, значит! — высверк монокля обозначил кивок. — Да ещё с отягощением, батюшки мои! — подслеповато склонился он к столу глазом с моноклем. — Придётся исполнить! Только ради Шкипера, чтоб ему сорок раз аукнулось!
Писарь лизнул кончик пера, обмакнул его в чернильницу и со скрипом стал что-то писать на листе бумаги. Закончив, выдвинул ящик стола, достал оттуда большую круглую печать, дохнул на неё и со всей силой, даже монокль из глазницы выпал, приложил к листу.
— Ну? — писарь на лету поймал монокль и вставил на прежнее место. — Кому мы сейчас стоим? — монокль в упор уставился на Даста. — Или думаешь, я за тебя исполнять буду? Ну-ка, вон отсюда!
Фельдъегерь чётко, по-военному развернулся через левое плечо, открыл дверь…
И оказался в приёмной Императора!
— Наконец-то! — вышел ему навстречу из-за стола Адъютант Его Императорского Величества. — Сколько можно ждать! Где вас так долго носит, кабинет-фельдъегерь? Адмиралиссимус уже всю связь оборвал! Да и сам, — Адъютант многозначительно кивнул на высокие резные двери, — интересовался. Неоднократно. Давайте сюда пакет! Скорее!
Даст передал Адьютанту секретный пакет. Тот придирчиво осмотрел его, проверил целостность печати. Потряс, посмотрел на просвет. Фельдъегерь ждал.
— Благодарю за службу! — наконец сказал Адъютант. — Вы свободны!
Фельдъегерь молча направился к двери.
— Мог хотя бы радость выразить! Как-никак с самим Императором в моём лице общался! — бросил ему в спину Адъютант.
Даст не ответил. Даже не обернулся. Покинув приёмную Его Императорского Величества, он сквозь анфиладу залов прошёл к выходу, ни разу не отразившись в зеркалах.
Дальнейшая судьба фельдъегеря автору неизвестна.
Глава 33
4.
В доставленном фельдъегерем пакете и впрямь оказались бриллиантовые подвески для Её Императорского Величества. Украшавшие их камни были настоящие. Приличной каратности и безупречной чистоты. Но самые дешёвые. С планеты Кохинор-два, где этих алмазов, как щебёнки. Почему они оказались в пакете вместо секретного донесения никто не знал. Возможно что-то напутали в Отделе Рассылки Корреспонденции на Доблестной Опоре V, слишком буквально поняв легенду о послании господина Бонасье.
— Кто такой этот Бонасье? — поинтересовался с экрана Император.
Изображение с Вирджинии транслировалось на большой экран, занимавший всю стену кабинета Адмиралиссимуса,
— Согласно задумке автора, отъявленный мерзавец и негодяй, Ваше Величество! — ответил хозяин кабинета. — Тот ещё проныра. Из мелких торговцев. Однажды судьба свела его с кардиналом Короля. Имя того Короля сейчас мало кто помнит, а фамилию кардинала я сейчас скажу… Она у него была такая… скользящая… Риш… Реш…Раш… да, Рашпиль! Точно, Рашпиль, Ваше Величество. С той встречи этого Бонасье быстро понесло наверх. Потому как, по его же выражению, лавочник и кардинал — это сила. Нужные связи и деньги творят чудеса, Ваше Величество!