Она попыталась вскочить со стула, но Свечников силой усадил ее обратно.
— Оля, остынь! — сказала Женя. — Он же только этого и добивается.
Но Оля уже никого не слушала.
— Потом смотрел, как он швыряет меня на пол!
Аня приподнялась на локте и зло рявкнула на Олю:
— Ты можешь заткнуться⁈
Кожеед отошел в сторону и с удовольствием смотрел со стороны. Как школьник любуется на огромный лесной пожар, который разжег одной-единственной спичкой. Ха-ха, хи-хи.
— Если им бросить топор, они друг друга сами поубивают, — доверительно сообщил он Свечникову, словно старому приятелю. Тот молча отвернулся.
— Тихо-тихо, — Кожеед замахал руками. — Иначе я буду вынужден накинуть вам штрафные очки. А! К черту! Считайте, что уже накинул! Повтор раунда!
Молчание.
— Я больше не буду ее бить, — спокойно сказал Степыч.
— А сейчас и не твой ход! — огрызнулся маньяк. — Ну что, Оля, сама напросилась! Смотрю, в коллективе тебя не очень-то любят. За парня этого держишься? Красивый, смелый, при бабле наверняка.
— Он мне просто друг!
— Для мужской помощи? Чтобы чувствовать себя независимой от других мужиков? Или ты больше по девочкам?
— Что ты несешь, придурок⁈
— Не хами, оштрафую! А что, удобно: мебель подвинет, ужином угостит, телефончик новый купит, и все без обязательств. Красота.
Лицо Оли исказилось. «До чего она сейчас некрасивая, — подумал Денис. — Вообще жесть».
— Ты охренел⁈ — орала Оля. — Ты хоть его знаешь? По хрен! Штрафуй! Я с ним в кино только могу выйти, да и то, чтобы гопота не приставала.
— Успокойся, пожалуйста! — застонала Аня. — Он же тебя…
Но Олю уже было не остановить.
— А ты вообще молчи, давалка подзаборная! — закричала она. — Еще меня шлюхой называла! Думаешь, я не слышала, как ты это говорила? — Она скинула руку Свечникова и повернулась к Кожееду. — Какой счет оплатить⁈ В каком баре⁈ Да этот бомж не знает, какого цвета пятитысячная купюра! Он на бензин копит, чтобы меня в аэропорт отвезти. Меня вообще сегодня здесь быть не должно, он меня чуть ли не силой со своими идиотскими шуточками сюда затащил.
С каждым словом лицо Степыча мучительно менялось.
Кожеед кивнул. Улыбнулся.
— Переходим к повтору раунда. Ударь его, девочка. Только не как в прошлый раз, а по-настоящему. До крови.
Два раза просить не пришлось. Оля с грудным рычанием набросилась на Степана, словно это он был виновником всех ее бед. Она перевесилась через стол и вцепилась ногтями ему в лицо. Рванула вниз, еще раз. Свечников хотел было ее оттащить, но Кожеед знаком приказал ему не мешать.
— Ненавижу! — закричала она и, выдохнувшись, села обратно на свое место.
Ребята с ужасом посмотрели на Степана. Раны от ногтей были настолько глубокие, что в некоторых местах кровь капала вовсю — на его подбородок, грудь, плечо. Степан сидел, весь в крови и царапинах, не шевелясь, глаза его потухли. Казалось, он не замечал своих ран.
Кожеед обрадовался.
— Вот, другое дело. Ну, теперь переходим к завершающему удару. Степа, ты еще не передумал?
Тот молчал и не реагировал.