— А мы будем на парашюте парить над взорвавшимся вулканом! Свечников, Свечников… Это ж надо, чего учудил, урод… Царствие ему небесное, — Максимыч привычно перекрестился. — Устроить побег заключенному! У меня в голове не укладывается. С такими друзьями врагов не надо.
— Вообще-то у него была уважительная причина: он жену потерял.
— Жена, жена, жена! Как я устал от этого слова, кто бы знал. Говорил я ему, пусть обождет, пока проверки закончатся. А он заварил такую кашу! Погоны летят с плеч, как листья осенью. Вон Михалыча из западного только что «ушли», слышала?
Светлана Юрьевна посмотрела ему прямо в глаза.
— Дядя Андрей, Кожеед все еще на свободе.
Очень давно она так его не называла. Максимыч нахмурил брови.
— И что ты предлагаешь? Выйти и все грязное белье вывалить напоказ? Сколько погибло из-за Свечникова⁈
— Восемь человек. С девушкой, что умерла в больнице, девять.
— Вот!
— С Кожеедом как быть? — упрямо повторила Юрьевна.
— Да плевать мне на этого долбоеба! У нас сейчас главная задача — вывести отдел из-под удара.
«Себя вывести… и тебя, дура неблагодарная», — подумал Максимыч.
Юрьевна помедлила.
— Это… неправильно, — сказала она наконец.
— Знаешь такое выражение: лес рубят, щепки летят? Если меня уволят, чистки пойдут по всем отделам, наберут молодняка, ни одного дела закрыть не сможем. Учись глобально мыслить. Знаешь, с каким трудом я всю эту машину выстраивал на вершине пороховой бочки?
— Нужно найти Кожееда, — словно не слыша, повторила Светлана Юрьевна.
— Хуепеда! В общем, версия на данный момент такая: наш сотрудник ценой собственной жизни искупил проеб чужого отдела. И мы костьми ляжем, чтобы так оно и оставалось. Нужно выждать, чтобы все улеглось, и только после этого принимать меры.
— И какие меры мы примем через полгода? — съязвила Светлана Юрьевна. — Похоронные?
— Не борзей.
— Я просто пытаюсь понять. Вот мы через полгода объявим план-перехват, отправим всем ориентировки якобы погибшего маньяка, перекроем вокзалы и аэропорты. Сколько трупов будет за это время? А этот парень… Денис. Думаешь, Кожеед оставит его в живых?
— Нет свидетеля, нет проблемы.
— Вот я тоже двумя руками за охуительный цинизм, да.
Максимыч тяжело посмотрел на нее, она замолчала.
— Светочка, то, что я пытаюсь быть с тобой вежливым, — заговорил он медленно и весомо, — не значит, что можно сидеть здесь и указывать мне, что делать… Лучше вот что скажи. Мне тут звонили, сообщили, что в показаниях твоего свидетеля нестыковка. Пуля в животе у одной из жертв рассосалась, как после Кашпировского. Что думаешь делать?
— А я тут при чем?
— Выбирай, либо ты сочиняешь с парнем нормальную историю, без дыр и заусенцев, либо едешь в морг и стреляешь в живот жмуру. Лично!
Светлана Юрьевна вскочила на ноги. Она прошлась взад-вперед по ковру, с удовольствием замечая, что ее ботинки оставляют грязные отпечатки. Юрьевна остановилась и в упор уставилась на начальника. Максимыч первое время выдерживал ее взгляд, после чего невольно отвел глаза и — тут же пришел в ярость. Соплячка.
Это было знакомо всем, кто хорошо его знал. Максимыч органически не переносил проигрыша.
— Хватит зыркать на меня! Вырастил себе на голову! Знал бы…
Она бесцеремонно прервала его: