— Как знаешь, — сказала Юрьевна. — Может, это просто запущенный дисбактериоз? Хотя можно было бы организовать проверку. Как считаешь? Если тебя что-то действительно беспокоит… можешь мне намекнуть, я пойму.
Медь молчал. Только его молчание теперь было другим. Юрьевна чувствовала запах страха — не перед ней, а перед тем, что сидит у Меди глубоко внутри, в кишках.
— А ты знаешь, что раковую опухоль представляют неправильно? — спросила она.
— Ч-что?
Медь растерянно огляделся.
— Это шаблон, — сказала Юрьевна. — Просто… Почему-то все думают, что раковые клетки — они черные. И опухоль черная. Возможно, это пошло от старых образов, еще из Средневековья. Черная чума, черная смерть, черная весть… А она белая…
В глазах зэка вдруг заметались искры паники. Юрьевна кивнула.
— Даже не так. Раковая опухоль не белая, а нежно-розовая. Понимаешь? Она выглядит как совершенно здоровая ткань. Но при этом убивает. Не знаю, как тебе, а для меня это был шок.
Медь сглотнул, жилка у глаза дернулась.
— Хватит уже, — сказал он хрипло. — Спрашивай, что хотела.
— Розовая, а? Как тебе такое?
— Я сказал, хватит!
Юрьевна кивнула сочувственно.
— Есть такие люди, Медь. Они как рак… Я вот что думаю. Ты не просто так отстал от этих двоих, — она помедлила, отметив мысленно, что Меднов чуть напрягся, невольно выдавая себя. — Ты сбежал от них. И правильно, ты же нормальный человек, верно? А не эти… не этот… Я думаю, было так. Ты дождался, когда «скорая» притормозит на повороте, открыл дверь и выпрыгнул. Ну, порезался, ну, побился. Ерунда. Зато живой. Это все я знаю, можешь не говорить. Но у меня вопрос, на который я никак не могу найти ответ. Зачем ты вообще в это влез? Зачем помог Реброву устроить побег?
Медь молчал. Но что-то в нем изменилось. «Сейчас, — подумала Юрьевна. — Сейчас я его дожму».
Медь облизнул губы, быстро-быстро, словно змея высунула язычок. Она отслеживала его реакции. Руки на столе чуть задрожали. Ага, принимает решение.
Медь поднял взгляд. Открыл рот, чтобы заговорить…
С громким скрежетом металла открылась дверь. «Да блять», — в сердцах подумала Юрьевна.
— Светлана Юрьевна… — сказали за спиной.
— Не сейчас, — произнесла она сквозь зубы. Юрьевна не оборачивалась, держа Медь взглядом.
— Медь?
«А он только собрался заговорить. Идиоты, везде одни идиоты».
— Ничего я не знаю, — сказал Медь. И закрылся. Юрьевна мысленно выматерилась — опять все придется начинать сначала. Она повернулась.
В дверях стоял Васин. Лицо молодого лейтенанта было напряженным. «Что-то случилось». Юрьевна кивнула ему и поднялась на ноги.
Васин тут же стремительно подошел — он был выше ее ростом и крупнее, наклонился к ней. Юрьевну обдало ароматом дорогого мужского парфюма, пота, хорошего кофе — и возбуждения. Васин, казалось, вот-вот взорвется от того, что знает. Знание бродило в нем и искало выход. Васин приблизил губы к ее уху — его дыхание защекотало шею. И наконец заговорил…
Юрьевна выслушала.
Затем повернулась и пошла к двери. Шаг у нее был энергичный, почти мужской. Следом выскочил лейтенант. С грохотом захлопнулась дверь. Металлический скрежет замка.
Тишина.
Вещи Юрьевны остались на столе перед зэком. Медь подождал, потом беспокойно оглянулся. Про него словно забыли.
Медь растерянно повертел головой. В допросной было пусто.