А сегодня она и сама не прочь выпить одну.
– Будь это возможно, я бы вынула свою душу, постирала, высушила, выгладила ее и вставила обратно, – бормотала Юнхи, поднимаясь по крутой лестнице.
Для грусти очаровательная пора. Май. Все зелено, теплый ветерок доносит аромат цветов. Чудесная ночь.
– Как можно извлечь душу? Может, речь о сердце? – запыхавшись, спросил ее Чэха́, поправляя тяжелый из-за ноутбука рюкзак.
«Есть ли у души форма? Хочется потрогать ее», – подумал он.
– Скорее всего, если избавиться от всех мучительных воспоминаний, то можно обрести счастье. Иногда на душе так много страданий, что мы не можем избавиться от них сами. Едим, работаем, ходим на встречи с друзьями. Улыбаемся, но душа разрывается от боли. На работе то же самое. Без этих воспоминаний должно стать легче, – выпалила Юнхи, остановившись посреди лестницы, чтобы перевести дыхание.
Ей хотелось согреваться вдохом, а на выдохе избавляться от холода. Но все получалось наоборот. Даже с дыханием управиться не удавалось.
– Мне кажется, что душа материальна и, словно вещь, может изнашиваться со временем. Такое ощущение, будто моя уже потеряла форму.
– Хорошо тебя понимаю. Жизнь кажется бессмысленной, – ответил Чэха.
Он забыл ощущение счастья, перестал видеть смысл существования. Интересно, что чувствуют люди, которые искренне наслаждаются жизнью? Наверное, невероятное воодушевление.
– Когда открываются глаза, мы открываем их. Если мы живем, то, значит, живы. Разве не так?
Чэха вынул из переднего кармана сумки упаковку с кальмарами и положил кусочек в рот. Затем распахнул глаза и вгляделся в ночное небо, стараясь сосчитать мерцающие звезды. Услышав его слова, Юнхи склонила голову и вспомнила фразу из поэмы Поля Валери:
Даже ветер дает нам повод жить дальше, отчего же это так трудно?
Чэха и Юнхи сидели на ступеньках посреди освещаемой фонарями лестницы, безмолвно погрузившись в ночную тишину.
– Сегодня так ясно, но луны не видно.
От холода, исходившего от бетонной лестницы, по коже Чэха побежали мурашки, и он сел на ладони. Может, и жизнь такая холодная и тяжелая лишь до того момента, как мы не найдем в ней теплую опору?
– Смотри-ка туда! – сказал Чэха, зачарованный видом, который открывался за их спиной, и, подхватив Юнхи, поднялся.
Они одновременно схватились за руки, не веря своим глазам. Должно быть, им это снится.
Вокруг закусочной, которая находилась на вершине холма, подхваченные морским бризом, кружились ярко-красные цветы. Приглядевшись, Юнхи и Чэха поняли, что это камелии[5]. Вдруг в центре этого головокружительного вихря появился дом.
– Смотри! Он словно расцветает…
– Да, точно!
– Может, мы видим один и тот же сон?
– И встретились в этом сне?
Казалось, сейчас этот цветочный вихрь затянет их в воронку. Их крепко сжатые ладони вспотели. В следующее мгновение среди лепестков удивительным образом, словно из бутона цветка выросло дерево, возникло двухэтажное здание, напоминающее отреставрированный жилой дом.
– Чэха… разве здесь раньше было это здание? – спросила Юнхи, протирая глаза.
– Насколько мне известно, нет.
– Может, мы сходим с ума от стресса и проблем?
– Возможно.
[5] Камелии часто растут в южных, прибрежных районах Кореи. Это большие красно-розовые цветы, которые традиционно ассоциируются с любовью, страстью, тоской, ожиданием.