Сначала я хотела сказать «мисс», но уста сами нашли подходящее слово для титула этой богини.
– Ах, не стоит, Элизабет, – профессор смутилась. Сделав пару самых грациозных шагов, которые я видела, она взяла нас двоих за руки и усадила вместе с собой на диван. – Вы оба можете называть меня по имени.
– Хорошо профессор.
– И профессор я для вас лишь во время занятий.
– Поняла.
– Умница, – Валентина улыбнулась и протянула мне руку, – приятно познакомиться, Лиз. Ты не против, если буду тебя так называть?
– Конечно, нет, – я пожала её руку… Нет ещё таких слов, которые были бы способны описать всю нежность и одновременно мощь этой ладони. Мне даже неловко стало, что такая как я прикоснулась к чему-то небесному.
– Ты такая молодец, вдобавок ко всему ещё и красавица. Как тебе удалось так быстро отыскать мой кабинет?
– А-ага, спасибо за комплимент.
– Ты заслужила, это новый рекорд, никому ещё на моей памяти не удавалось попасть ко мне на собеседование раньше полудня.
Я взглянула на того, кто провёл нас сквозь запутанные коридоры и залы Академии. До меня только сейчас дошло, что вся Академия по сути своей огромный кубик-рубика, и помещения сами по себе меняются местами. Это сродни Коридору, только гораздо сложнее, не говоря уже о том, как богам удалось скрыть такую Искра-затратную технику пространственно-временного расширения. Однако Роджер, опираясь лишь на нюх, без пробуждения Искры, сумел отыскать нужный кабинет. И что ещё больше смущало, ему было абсолютно безразлично, заберу себе все заслуги или нет. Демон сидел так, словно готовился к пыткам!
– Это вовсе не моя заслуга. Роджер провел меня к вам в кабинет.
– Неужели? – восхитилась Валентина, переводя взгляд на демона. – Расскажи, пожалуйста, как у тебя это вышло?
По её взгляду было ясно, что отказываться от ответа на вопрос будет как минимум не вежливо. Не знаю, насколько это понимает сам Роджер. И хоть обстановка располагала к приятному общению, а аура профессора была настолько мощной, что печать Эйшет практически перестала действовать, но Роджеру от этого становилось только хуже. Ещё бы, его выбили из привычного, знакомого мира.
– У Вас необычный запах. Очень похож на смесь цветущей вишни, свежескошенной травы и… – Роджер вновь принюхался к воздуху. –… И апельсиновой цедры. Очень интересный запах.
– Ого, – удивилась Валентина… Да и я тоже. – Можешь, сомневаться, но ещё никому не удавалось так точно описать мой запах. Роджер? В чем дело? Что тебя так беспокоит?
– Прошу прощения профессор. Мне бывает трудно выразить свою мысль не на демоническом наречии.
– Мы это исправим. Могу я задать нескромный вопрос?
– Прошу вас…
– Когда ты успел запомнить мой запах?
– Господин Воробьёв, после встречи с вами всегда так пахнет. Дня два, не выветривается запах, даже табак не перебивает.
– Ух ты, это просто потрясающе. Роджер, я уверена, что абсолютно верно поступила и уговорила Славу отдать тебя мне на обучение, ведь ты так не счастлив.
– … Счастливыми нас делает одно мимолётное мгновение, а само счастье не более чем растянутое воспоминание об этом моменте…
Я переглянулась с Валентиной. Сложно было спорить с этим высказыванием.
– И, что для тебя является таким моментом?
– Вы и правда, хотите знать? – голос Роджер внезапно вышел из-под контроля, и он уже откровенно скримил, как рок-вокалист.
– Да.
– Я ощутил счастье, когда убил своего отца и сбежал. Этим моментом, я живу до сих пор, и ничто не сможет сравниться с этим великолепием… Хруст его костей – моя музыка. Его предсмертные вопли – самые красивые Псалмы. А его кровь на моих руках теплее самой нежной женской ласки.
Его жёлтые глаза блеснули из-под капюшона. Тонкие губы, едва не разорвала улыбка, оскалившая ряд острых зубов. И плевать, что Валентина рядом, по моей спине пробежались мурашки. Такого мне ещё слышать не приходилось. И ладно бы он шутил, так блин это ведь даже не шутка. Роджер говорит совершенно серьёзно.
Однако, реакция Валентины, была невероятной.