Я занял место в штрафных воротах. На языке была кровь, а на глазах пот. Мы все еще были во втором периоде, на тайме оставалось десять минут.
Хенрик был прав. Играть надо было чисто, а я не совсем подходил. Я толкнул Грейта к борту, как только смог, потому что, по моим понятиям, лучше ударить первым. Еще до того, как его коньки коснулись льда, я понял, что он намерен стать моим личным кошмаром. И я решил показать ему, что двое умеют играть в эту игру.
Я чувствовал на себе его пристальный взгляд с того места, где он стоял по другую сторону льда. Он ждал, когда истекут мои часы, чтобы получить еще один шанс замахнуться. Поскольку я сделал первый бросок, это его не устроило.
Сэм пронесся мимо ворот с шайбой на кончике клюшки. По небольшому наклону его плеча я понял, что он ждал Хенрика, который был не так быстр, но гораздо более тактичен в подходе к сетке.
Хенрик находился на противоположном конце катка, изо всех сил прокладывая себе путь через защитников. Я знал, что он забьет еще до того, как его клюшка коснется шайбы.
Очко вывело нас в лидеры. Как только закончился таймер штрафа, я вернулся к ним.
— Чисто, да? — усмехнулся Хенрик, замедляя шаг.
— Он сам напросился, — сказал я.
— Что приготовить на твои похороны?
— Блинчики, — предложил я. — Мои сестры любят это дерьмо.
Это вызвало у него смех, и, прежде чем идти дальше, он сказал:
— Посмотрю, что можно сделать.
Сэм остановился на мгновение, чтобы сказать:
— Отличная работа. Мишень на твоей спине увеличилась вдвое.
— Собираешься мне помочь? — я поднял бровь в ответ на его улыбку.
Он похлопал меня по плечу, прежде чем начать.
— Не беспокойся. У меня все под контролем.
Сэм сдержал свое слово. Его успех потряс меня до глубины души. Больше мы с Грейтом не сталкивались.
По крайней мере, не на катке.
Послематчевые празднования победы начались на парковке. Я пробирался сквозь толпу, вежливо отклоняя просьбы детей, мечтающих играть в хоккей в колледже, подписаться и сфотографироваться. Сэм запротестовал, увидев на моем лице знакомое выражение.
— Пойдем! — позвал он меня. — Вечеринка начинается в девять на Честер-стрит.
Тот озабоченный парень, которым он был до игры, казался миражом. Сейчас в одной руке у него была красивая девушка, а в другой пиво.
— Занят, — ответил я, покачав головой.
— Фотографии? — спросил он в минуту серьезности.
Я показал ему большой палец вверх.
— Я тебя понял.
— Мой человек! — он поднял пиво в мою сторону и притянул свою девушку к себе для глубокого поцелуя.
Я фыркнул от этого зрелища.
— Эй, — Линкольн догнал меня и попятился назад. У него был такой уровень энергии, который не должен сохраняться после напряженной игры. Не думаю, что этот парень когда-нибудь выдохнется. — Ты уверен, что не хочешь присоединиться к нам сегодня вечером? Думаю, это было бы неплохо, поскольку новые ребята в команде считают тебя демоном ярости, которого мы вызвали из пепла.
— Воображение разыгралось, да? Опять сочиняешь истории?