Трудно отпустить: читать начало книги онлайн

– Спасибо. – Когда я поворачиваюсь к Джону, у меня перехватывает дыхание. Не из-за бледности, трахеотомии или хоть чего-то, связанного с инвалидностью, а скорее потому, что он очень похож на Хантера. Точная его копия. Эти волосы, глаза, нос… Просто невероятно. С улыбкой я побуждаю себя отвести от него взгляд. – Приятно познакомиться, Джон.

Пусть он не отвечает словесно, но смотрит мне в глаза, в ответ на что я киваю.

– Карла, это Деккер Кинкейд. Агент, что пытается увести у меня вашего сына.

Карла разражается смехом, пока я пытаюсь понять замысел Сандерсона.

– Ну, у нее есть явное преимущество, – замечает Карла. – Она куда симпатичнее вас.

Глава 23. Хантер

Это он должен быть здесь.

Данная мысль проскальзывает в моей голове с каждой передачей.

С каждым толчком противника.

С каждым ударом шайбы по воротам.

Это он должен быть здесь.

Гнев воспламеняет мою кровь лучше любого лекарства, что мне приходилось употреблять. Он переполняет меня, побуждая не задумываясь рисковать, и оставляет разбитым, когда каждое мое действие не приносит результата.

Он в плохой форме, Хантер. Еще одна инфекция в грудной клетке. Еще одно заражение крови. Он больше не может говорить. Доктор Мастерсон утверждает, что это только вопрос времени.

Слова, сказанные мамой несколько месяцев назад, эхом отдаются у меня в голове. Из-за этого я на долю секунды отвлекаюсь и позволяю отобрать у меня шайбу. Черт.

В моей голове слишком много всего, что не позволяет мне сосредоточиться. В моей жизни слишком много всего.

Как я могу заниматься этим, когда он там, наверху, в таком состоянии?

Когда ему прекрасно известно, каково это – чувствовать лед под коньками. Когда рев толпы придавал ему больше сил, чем мне.

Когда в ту ночь его жизнь закончилась, а моя наконец началась?

Это он должен быть здесь.

Эта мысль – причина, почему я бросаюсь с кулаками на Брайтона: его стиль игры напоминает стиль Джона, так что воспоминания и необходимость держать защиту против него причиняют мне боль. После этого достается Владкину за то, что толкнул меня, как делали и многие другие за те годы, что я посвятил хоккею. Но этим вечером все иначе.

Этим вечером у меня получается откреститься от боли, что сжигает изнутри. Это из-за меня он больше не может стоять на коньках.

Это из-за меня хоккей стал скорее тюрьмой, чем работой. Игра.

Чувство вины.

Стыд.

Ненависть к самому себе.

Давай же, Хантер. Сегодня твой вечер.

Слова брата-близнеца, сказанные так давно, отдаются эхом в ушах и теперь кажутся правдой.

Сегодня мой вечер.

Как и любой другой.

Но я ненавижу каждую его минуту.