Логово заядлых неудачников: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако стоило Бел-Атару отвести взор от торговцев, как глаза его направились на простирающийся по левую руку порт. По слегка мерцающей серебряной поверхности безмятежных вод Зелёного моря скользили большие корабли и щуплые лодочки, рулящие по гавани, а на северо-западе на линии горизонта повисли два спутника Ассалгота — луны Дион и Цер, сегодня принарядившиеся во всё чистое и белоснежное. Несмотря на то, что ещё даже сумерки не изволили опуститься на город, луны были столь отчётливо видны, что создавалось впечатление, будто сейчас можно детально изучить их рельеф. Серые впадины, перламутровые вершины… Бел-Атар глубоко вздохнул, но тут его из транса вывел грубый голос товарища:

— Эй! Ты слушаешь меня или нет? Не отставай!

— А! Да… да, — растерянно прошептал темноволосый.

Невзирая на все обновки, он до сих пор сильно выбивался из общей массы, и Гвальд боялся, как бы чего не приключилось по пути до ставки.

— Наверное, мне нужно оружие. Как думаешь? Для вашего плана будет полезным иметь при себе меч?

— Для нашего плана меч может статься весьма полезным, — загадочно проворчал провожатый.

Широкими плечами он расчищал дорогу сквозь толпу, спеша как можно скорее покинуть рыночную площадь возле пристани, да и вообще, выбраться из порта — места опасного и неблагонадёжного, кишащего попрошайками, бездомными пьяницами, крысами и продажными женщинами. И, да, — ещё приезжими.

— Только трудно нынче будет раздобыть славное оружие.

— Возможно, мне сгодится скверное? — шутливо предложил Бел-Атар, поправляя волосы левой, ведь они никак не могли улечься. — Всё равно его придётся прятать за плащом.

— От скверного меча — скверный толк. Послушай, друг. Может, тогда не поскупишься и тоже внесёшь лепту? Мне придётся знатно покрутиться, чтобы разжиться для тебя мечом, — последнее слово Гвальд едва вышептал, украдкой прижимаясь к уху товарища.

Зеленоглазый иноземец боязливо возложил руку себе на грудь, туда, где одежды соприкасались с его последним сокровищем — монетой из чистого золота, — высокопробным «дайном», который отчеканили величественные и бессмертные создания далеко на юго-востоке, и родина которого звалась «Предел».

— Ты всё понял правильно.

— Нет, — отрезал Бел-Атар.

Внезапно он вырвался вперёд и перегородил дорогу Гвальду.

— Эта монета проклята. Она — источник страшных бедствий. И я не могу просто так передать её другому, не могу избавиться от неё по собственной воле. Сегодня я даю её тебе — завтра тебя находят на какой-нибудь свалке. Безголовым. А послезавтра монета опять у меня на шее!

— Ха! — может, чужеземный друг его говорил с поразительной серьёзностью и внушал чуток тревоги, однако в подобный вздор Гвальду всё равно верилось с трудом.

— Это правда чистой воды! Разве буду я лгать тебе?

— Ладно, забыли, — замявшись на мгновение, мужчина задумчиво продолжил. — Проклята, говоришь? Значит, ты точно приплыл сюда по божественной милости и небесному провидению. Пойдём.

Плечистый мужчина увёл друга окольной тропой с рыночной площади, и вскоре двое очутились возле мощёной развилки, от которой ответвлялись две надёжные дороги. Одна устремлялась в верхнюю часть города и направлялась в опрятные, благоустроенные кварталы, вторая тоже чуть-чуть поднималась наверх, но затем петляла и спускалась всё ниже и ниже к так называемому «омуту» — трущобам, где проживали не самые обеспеченные и добропорядочные горожане. Каждую дорогу обрамляли парадные арки: Мраморные ворота и Песчаные врата.

— Пройдёшь сквозь Мраморные ворота, и окажется в сердце Исар-Динн, на холме меди, где множество прекрасных высотных зданий, каменных построек, обителей магов и университетов учёных, где куча храмов, тьма харчевен и гостиниц, и миллион борделей, — торжественно объявил Гвальд, указывая направо.

Мраморные ворота были высечены из привозного, якобы «белоснежного», мрамора, как и полагалось. Кое-где, правда, камень уже пожелтел, в иных же местах изначально проклёвывалась его истинная сущность — в укромных уголках зияли тёмные полосы или рыжели рытвины. В целом, выступали всяческие несовершенства. Со стороны города ворота украшала лепнина и барельефы в морском стиле: там нашли своё отражение и корабли, и ракушки, и божества воды. Однако, перед выходящими из порта представала совсем другая картина — для них с арки позировали скульптурные рыцари, драконы и замки, колосья пшеницы и ржи, сочные плоды и, конечно, гигантские кувшинки — символ королевской семьи.

— А если пройдёшь через Песчаные врата, попадёшь в район победнее, а потом вообще дойдёшь до самого дна — до омута. Бордели и харчевни там тоже есть, — в конце речи язвительно прибавил Гвальд, направляясь налево, в небогатые кварталы.

Песчаные врата были возведены из серого, пористого материала — песчаника, — и из-за сырости и влажности на них сверху проросла трава, а часть лепнины укрывалась под ковром из мха и лишайника. Почему-то на мгновение Касарбину показалось, будто у этих испорченных и старых камней имеется собственное очарование. Врата, хоть и создавались людьми и вырезались из близлежащих скал, по-прежнему существовали в строгой гармонии с дикими краями. Они оставались верны природе, и они напоминали Разбитые горы, частью которых когда-то являлись. Даже если бы судьба не повернулась спиной к Бел-Атару, наверное, он бы выбрал именно Песчаные ворота. Добровольно.

Спустя сотню-другую шагов путники прошли под аркой, и таким вот образом Бел-Атар Касарбин, приплывший в Исар-Динны чужаком, ступил в город уже «своим», уже почти-что местным жителем — безоружным, в правильных одеждах и с надлежащей стрижкой, знающий, как надо говорить и как подобает вести себя на людях.

По пути Гвальд увлечённо разорялся на тему достопримечательностей Исар-Динн, однако говорил он в основном о благоустроенной части.

Этот людской город вырос из двух селений — Исар и Динн, которые издревле занимали берега реки Басу́л и вскоре расплодились так, что переплелись друг с другом, запруживая все окрестности и обживая близлежащие земли вплоть до устья. Басул впадала в Зелёное море тихо и спокойно, и рядом с ней водилось множество озёр — начиная с мелких прудов, Медного и Бронзового, и заканчивая крупными, вроде Больших кущ или Мокрых углов. В черте города, прямо возле Янтарного дворца, тоже имелся водоём — озеро Золотых кувшинок, на поверхности которого распускались прекрасные цветы сливочно-медового оттенка в середине лета и цвели до начала осени. В безветренную погоду в нём отражались светло-янтарные стены замка на фоне лазурных небес, словно в зеркале, и особенного шарма зрелищу добавляла насаженная вокруг зелень — плакучие ивы и плющи.

В Элисир-Расаре ценили и почитали не только пресные и морские воды, но и всё растительное: начиная прибрежным камышом и осокой, что росла вдоль дорог, и заканчивая пшеницей и рожью, из коих производился хлеб, и, конечно, не пренебрегали разнообразными фруктами. Поэтому городские власти позаботились о том, чтобы в Исар-Диннах и приезжим, и коренному народу было на что полюбоваться, и ещё как полтора столетия назад разбили «подвесные» сады — впечатляющее сооружение, раскинувшиеся на террасах, где разводили самые экзотические и примечательные образцы из мира растений.

Поговаривают, будто в центре Исар-Динн ещё имеется пара-тройка выдающихся храмов, которые непременно стоит посетить, и которые могут посоперничать со своими собратьями из городов бессмертных существ, вроде эльфов, например. Только всё вышеперечисленное находилось за Мраморными воротами, там, куда сегодня Гвальд и Бел-Атар не пошли. И Касарбин вынужден был довольствоваться малым — историческими справками и перечнем забавных слухов, подчерпнутыми из рассказов Гвальда, пока они оба шагали по вполне сносной мостовой.

Бел-Атар уже чувствовал себя немного лучше, ведь всё-таки он был человеком суши и предпочитал держать ноги на твёрдых почвах. Вдруг провожатый застыл рядом с невысокой круглой аркой, отверстие в которой живописно обрамляли ветви поникшего деревца. Такие арки — совершенно круглые без единого угла, — обычно предваряли входы в храмы богов, коих поселилось на просторах Элисир-Расара просто немерено.

— Зайдём сперва сюда, — мрачно проворчал Гвальд, потирая щетину на подбородке. — Надо представить тебя богам.