И снова балахоны зашушукались. На этот раз командир чуть замешкался, прежде чем отдать приказ молчать. Видимо, даже предположение о том, что кто-то может занять место прокуратора, тут страшное преступление.
И всё-таки Белый выдержал давление и, практически не изменив тон, повторил:
— Говори со мной!
Тряхнув руками так, что ошмётки тьмы полетели в сторону иномирцев, я демонстративно сложил руки на груди.
— Я буду говорить только с прокуратором! — повторил я угрожающим тоном.
— Мы тебя просто убьём! — пообещал Белый.
— Попробуйте, — предложил я и развёл руки, мол, я даже сопротивляться не буду.
Однако, пробовать иномирцы не стали. Даже не знаю, что их сдерживало. Возможно то, что они проиграли во время битвы в тронном зале. Или разрешения прокуратора причинять мне вред у них не было. А может и мою тьму опасались. Всё-таки объединённая с тьмой Аллы и Сойки она представляла серьёзную силу.
Без разницы. Главное, что они начали разговаривать со мной. А там глядишь, всё сложится как надо.
Зелёного, Жёлтого и Голубого я раньше не видел, поэтому не сразу понял в каком они ранге. Но когда дошло, что они равны Красному, я внимания на них обращать перестал.
Для моей затеи нужно было, чтобы сюда явился прокуратор — собственной персоной.
Конечно, был риск, что кто-то другой нарядится в золотой балахон и явится сюда. Но я эти мысли отмёл, как несостоятельные. Реакция на мои слова и ответ Белого мне очень многое сказали. Так что я продолжал гнуть свою линию.
— А вдруг он не явится? — шепнула Сойка.
Меня порадовало, что она не спросила зачем мне прокуратор. Поинтересовалась лишь: вдруг он не явится. Вот что значит доверие!
— Явится! — ответил я. — Обязательно явится!
— Почему ты так думаешь? — спросила Алла.
— Потому что у нас есть то, что ему очень нужно, — ответил я.
— Тьма? — спросила Сойка.
— Тьма, — подтвердил я.
Стражники позади нас прислушивались к разговору. У них такого доверия ко мне, как у девушек, не было, и они очень беспокоились за свои жизни. И если раньше я предупреждал их, что им нужно таить от иномирцев полученную тьму, то теперь сам открыто демонстрировал её. Понятно, что они ничего не понимали.
С другой стороны, они оставались рядом с нами, хоть и держались позади. Значит, их доверие было больше, чем страх. Мне этого было достаточно.
Раздумья Белого были прерваны суетой позади серых балахонов.
Иномирские каратели вдруг начали быстро расступаться, и на открытое пространство склада выскочили серые балахоны с посохами — целый отряд! Потом иномирные девицы в закрывающих тела, но подчёркивающих сочные формы туниках с… да-да, с капюшонами. Столько же девиц, сколько и балахонов с посохами.
Балахоны быстро оцепили приличный пятачок, а девицы выстроились внутренним кругом.
Я подобрался в ожидании прокуратора. Тут всё было однозначно — это его свита. Белый себе свиту позволить не мог. Несмотря на то, что он был старшим над кураторами, не говоря уже про серые балахоны. А тут и спецназ с посохами и красивые (наверное) девицы. Фигуристые уж точно!
Как я и предполагал, когда свита выстроилась, в склад степенно вошёл Золотой. Он прошёл в центр пятачка, и ему тут же принесли кресло, в которое он сел. И не просто сел, а развалился, стараясь занять как можно больше пространства. Эдакий хозяин положения.
Сойка с Аллой тут же шагнули вперёд и встали рядом со мной одна с одной стороны, другая с другой. Причём, Алла призвала огненного слайма.
Видно было, что Сойка позвала Мурзика, вот только кот не появился.
Спрашивать у кота, где он, я не стал — есть задачи поважнее.
Стражники, что стояли позади нас, помедлив малость, тоже шагнули вперёд.