— Лучше, если они будут думать, что никто не был ранен. Я этим займусь.
Ни Феникс, ни Ривен не произнесли ни слова. Феникс не издал ни звука с тех пор, как расстелил полотенца на кровати. Он стоял и смотрел на нас, вокруг него клубился дым, а в глазах плясали искры.
— Фе? — Имя было произнесено шепотом.
Его грудь тяжело вздымалась, когда он смотрел на запекшуюся кровь на груди Кая.
— Они могли убить вас обоих.
Дерьмо. Я села, спустил ноги с кровати и встала. Я подошла к нему, не позволяя клубящемуся вокруг него дыму напугать меня. Он не пах дымом. Он пах Фениксом. Глубокий древесный аромат, в который хотелось окунуться.
Я взяла его за руки, сжала, пытаясь привлечь его внимание ко мне.
— У нас все в порядке.
— Но ты чуть не погибла. — Мускул на его челюсти бешено задергался. — Они должны знать, что существует расплата. Мы не можем позволить им уйти безнаказанными.
— Королевская гвардия разыскивает их, — заверил его Куинси.
— Недостаточно хорошо, — процедил Феникс сквозь зубы.
Ривен выпрямился.
— Он прав. Сети нужно сообщение. Они придут за нами. Мы придем за ними.
— Они. Будет. Страдать. — Дыхание Феникса стало прерывистым.
Я обхватила его руками за талию.
— Не уходи. — Мне была невыносима мысль о том, что он будет разыскивать этих наемных убийц. Тех, кто всю свою жизнь готовился к этой миссии.
Он крепко обхватил меня.
— Я должен. Я должен выплеснуть это наружу. Если не сделаю этого, то сгорю заживо.
Несколько слезинок скатились с глаз.
— Ты даже не представляешь, сколько их здесь. Это может быть ловушка.
Раздался голос Ривена.
— Я прикрою ему спину.
— Значит, они убьют вас обоих? — огрызнулась я. — Каким бы засранцем ты ни был, Ривен, я не хочу твоей смерти.
Он немного помолчал. И наконец заговорил Феникс.
— У Сети нет ничего общего со мной. Я тренировался всю свою жизнь. У них не будет шанса.
Широкая фигура Атласа заслонила дверной проем.
— Ауре будет больно, если ты уйдешь.
С его стороны было несправедливо взваливать это на плечи Феникса, но я бы все отдала, чтобы они с Ривеном остались.
— Аура… — Феникс умолк, будто выбор между преследованием человека, который пытался причинить боль тем, кого он любил, и причинением боли мне был пыткой.
— Уходи, — прошептала я. — Я справлюсь с болью.