— Да! Я хочу, чтобы ты снова кончила для меня, — на этот раз он начинает двигать пальцем, поглаживая внутренние стенки моей киски, немедленно добиваясь от меня большего удовольствия. Я уже на грани, чувствительная от оргазма, который он только что выжал из меня. Чтобы снова оказаться на грани, не требуется много времени.
Я вздрагиваю, когда его горячий рот снова опускается на мою киску. Когда он проводит языком по моей влажности, я вздыхаю. Я сжимаюсь, когда он посасывает мой клитор, и кончаю, пока он двигает пальцем и ртом в унисон.
Каким-то образом он вызывает еще два оргазма в моем уставшем теле, и я падаю обратно на диван. На этот раз, когда он поднимает взгляд, его лицо покрыто моей смазкой, а глаза темнее, чем я когда-либо видела.
— Такая красивая, — его тон мягкий и благоговейный.
— Спасибо тебе, детка.
— Я серьезно. Ты идеальна. Спасибо, что поделилась этим со мной.
— Это я должна тебя благодарить, — я пытаюсь сдержаться, но зевок вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить.
Дайн хмурится.
Прежде чем я успеваю ответить, он поднимает меня и несет по коридору в роскошную спальню, где кладет на кровать.
— Я доплачу сегодня вечером, если смогу задержать тебя до утра, но не бойся, что я побеспокою тебя. Я буду спать в своей комнате в другом крыле дома.
Опасный. Он такой, такой опасный, и я слишком легко поддаюсь ему.
Я улыбаюсь, когда он укладывает меня в постель.
— Детка, тебе лучше быть осторожным. Девушка может привыкнуть к этому.
После всех оргазмов, лежа на роскошном матрасе, я едва помню, что нужно зарегистрироваться в приложении ЧС и сообщить им, что я сменила клиента. С легким уколом разочарования я пишу сообщение, что я с Хисондайном, который сделал бронь в последнюю минуту. Как я могла забыть, что это работа?
И все же эти мысли исчезают, когда я ложусь на спину и закрываю глаза, вспоминая, какие чувства он вызывал у меня своими огромными руками, своим ртом и этими горящими глазами, которые смотрят на меня так, словно я драгоценна.
Я засыпаю, даже не беспокоясь о том, что от хлопчатобумажной наволочки Дайна мои косички растреплются, или о том, что я не взяла с собой зубную щетку или смену одежды. Просто быть рядом с ним, чувствовать его рядом так хорошо, что я погружаюсь в крепкий сон без сновидений, какого не было уже несколько месяцев.

12
Хисондайн
Я стою в дверях своей гостевой спальни и наблюдаю за ней. Бледный утренний свет начал пробиваться сквозь занавески, вероятно, тоже в поисках ее красоты. Я мог бы наблюдать за ней весь день.
Я не должен.
Я сказал ей, что не буду ее беспокоить. Конечно, если она проснется и увидит, что я стою здесь и наблюдаю за ней, пока она спит, она будет встревожена. Кто бы на ее месте не беспокоился? Посмотрите на меня. Я знаю, что сверхъестественные существа больше не прячутся, но это не значит, что я не вижу отвращения во взглядах большинства людей. Отвращение или откровенный страх.
Омейка шевелится, перекатывается на спину и поднимает одну руку над головой. Одеяло сползает и обнажает намек на темный сосок. У меня слюнки текут, но мне кажется вдвойне неправильным смотреть на нее вот так, когда она не знает, что я здесь.
Так тихо, как только могу, я подкрадываюсь к ее кровати и натягиваю одеяло, чтобы снова укрыть ее. Мне следовало одолжить ей что-нибудь для сна. Я должен был отпустить ее домой, к себе, где у нее есть все, что ей нужно, вместо того, чтобы настаивать на том, чтобы держать ее здесь, как… ну, как тролль, который нашел свою пару.
Я хмурюсь, отгоняя глупую мысль. Она станет моей куной не раньше, чем феникс может завладеть морским чудовищем. Но как я могу отрицать признаки? Ее запах — подобного я никогда раньше не чувствовал. Ее прикосновения успокаивают мою ярость. Глубокое, непреодолимое желание заявить на нее права и обладать ею всеми возможными способами.
И все же она человек.
Омейка открывает глаза прежде, чем я прихожу в себя настолько, чтобы пошевелиться. Она моргает, глядя на меня, прежде чем медленная улыбка расползается по ее лицу, и у меня перехватывает дыхание.
— Ну, доброе утро.
— Прости. Мне не следовало тебя беспокоить.
— Не говори глупостей, — она садится, открывая мне полный вид на обе прекрасные груди, и у меня сжимается горло. Я не могу поверить, что это совершенное создание позволило мне прикоснуться к ней. Прошлой ночью позволила мне сотворить с ее телом невыразимые вещи.