Сэр Генри вздохнул:
— Так куда уехал Зинберг?
— Во Францию. В Пруссию он решил не возвращаться.
Сэр Генри потер гладковыбритый подбородок. Полковник Маклоу — прирожденная ищейка и настоящий головорез. К тому же безупречный служака. Он один из тех людей, которым можно полностью и безоговорочно доверять.
— Полковник, вы лично поедете во Францию. Найдете Зинберга и уговорите вернуться. Скажете, что мы давно закрыли глаза на его прошлые грехи. Обещайте любые деньги. Двойной, тройной гонорар. Такие люди должны работать на Британию… Еще не хватало, чтобы профессора завербовали французы. И главное — подробно расспросите о человеке, который вынудил его уехать из Англии. Мне нужна внешность этого человека, вплоть до каждой морщинки. Я слышал у Зинберга потрясающая зрительная память.
— А если профессор наотрез откажется возвращаться в Англию?
— Убедите его, полковник,– сухо ответил сэр Генри.– Иначе поедете на Восточную войну простым пехотинцем… впрочем, вы знаете что делать, если Зинберг заартачится. Профессор ни в коем случае не должен больше никому достаться…
После встречи с полковником Маклоу, сэр Генри направился на встречу с премьер-министром, на Даунинг-стрит, десять. Они встретились как старые друзья, обменявшись любезностями. Граф Абердин-Гамильтон был консерватором до мозга костей и человеком старой закалки. Весь его рабочий день всегда расписан по минутам, но ради сэра Генри граф всегда готов был даже сместить рабочий график.
— Какие новости, Джеймс? — улыбнулся премьер-министр.
— Думаю, скоро точно будут хорошие новости. Агент из России снова вышел на связь. Он подтвердил, что хотя у русских и появились новые корабли, этого не достаточно, чтобы противостоять нашему Флоту.
— Берегите этого человека, он очень полезен…– премьер-министр вздохнул и сжав кисти в замок, болезненно потер затылок и шею.
— Опять голова?
— Ничего, скоро пройдет…
— Делайте почаще методику дыхания йогов, как я в прошлый раз показывал…
Премьер-министр усмехнулся:
— Что поделаешь, годы. Сколько вам?
— Недавно исполнилось сорок шесть.
— Вы еще совсем мальчик, Джеймс. Это золотой возраст. Впрочем, мы немного отвлеклись… Дела на Восточной войне идут немного не так, как мы рассчитывали. Русские ожесточенно сопротивляются в Крыму и на Кавказе. Почти подошли к крепости Силистрия на Дунае. Наш гамбит слегка затянулся…
— Гамбит?
— Вы ведь играете в шахматы?
— Конечно.
— Полтора года назад мы решили пожертвовать большой, жирной, но слабой Турцией. Отдать ее на растерзание русскому медведю. А когда зверь захватит наживку — ударить всей мощью, раздробив Россию. С нами Франция, Сардиния, даже Франц-Иосиф недавно отказался от нейтралитета. Сейчас ведутся переговоры. Скорее всего Австрия согласится ввести войска в Валахию и оказать протекторат Дунайским княжествам. Однако русские дерутся с таким остервенением, будто бы это их земля…
Сэр Генри понятливо кивнул. Хотя информацию, который обладал премьер-министр, он знал еще несколько дней назад.
— Николай вступился за притеснения православных в Османской империи. Эта история с Софийским собором в Константинополе была для русского царя настоящим вызовом.
— Николай позволил окружить себя казнокрадами и льстецами,– усмехнулся премьер-министр.– И у него уже далеко не та армия, которая была раньше…
— Однако эта армия пока сдерживает всю нашу европейскую коалицию!
Граф Гамильтон-Абердин тяжело вздохнул.
— Это война, Джеймс. Но мы подготовили еще много сюрпризов для русской армии…
Сэр Генри чувствовал, что граф хочет еще что-то спросить. В этом старом кабинете стояла тяжелая гнетущая аура. Хотелось уже побыстрее выйти на свежий воздух.
— Послезавтра я еду с визитом к королеве…– вздохнул премьер-министр.– Мне нужны хорошие новости. Что у вас по взрыву в Портсмуте?