Я зла на себя.
За то, что позволила этому так сильно повлиять на меня. За то, что сразу же усомнилась в том, как много для него значила, и попыталась убедить себя, что я была настолько глупа, что думала, что пара месяцев рядом со мной не стоит больше, чем годы с Холли. Я была зла — моя автоматическая реакция. Что даже не попыталась подбодрить себя, как сделала бы в любой другой ситуации.
Потому что за последние несколько недель я снова стала верить в свои силы. Я почувствовала, что достойна того, чтобы Уайатт был со мной. Почувствовала, что заслуживаю своего статуса инфлюенсера, права написать книгу о моём опыте работы на ранчо и ретрите.
Я снова почувствовала себя самой собой.
Но почему из-за этого всё рушится?
— Мне придётся сесть за руль позже, — призналась я, проводя большим пальцем по краю стакана.
Дюк, может, и не предлагал поговорить, но я чувствовала по тому, как его тёмные глаза смотрели на меня, по тому, как он терпеливо ждал.
— В нём едва ли больше рюмки водки, с тобой всё будет в порядке. Кроме того, это был любимый напиток твоей бабушки Грейс.
При этих словах мои глаза округлились.
— Ты знал Грейс?
Дюк улыбнулся.
— На Ивовом хребте все друг друга знают.
— Точно.
Сколько времени пройдёт, прежде чем разнесётся слух, что фальшивая подружка Уайатта сидит в баре одна, и тушь, вероятно, стекала у неё по щекам?
— Ага, — добавил Дюк, прочистив горло. — Она приходила сюда каждый четверг вечером, чтобы выпить только по одному коктейлю. Сидела вон в той угловой кабинке, — он кивнул на неё, — и просто наблюдала за людьми. Почти уверен, что она знала моего дедушку, когда он был владельцем бара.
Интересно, почему я никогда не слышала, что она сюда приходила. Хотя бабушка и не была большой поклонницей правил, я, наверное, была слишком маленькой, чтобы пить, когда приезжала, так что даже не знала, пустили бы меня сюда. Интересно, сидела ли она когда-нибудь здесь, когда были и ребята, и Черри, и представляла ли когда-нибудь, что я являлась частью их сплочённой компании? Интересно, знала ли она, что однажды я найду дорогу сюда, были ли все те мотивирующие слова, которые она мне говорила, предназначены для этого момента?
Напиток напомнил мне о закате, жидкость на дне была почти кроваво-оранжевая, по мере поднятия становилась бледно-янтарной. От одного глотка у меня во рту заиграли искорки, напиток был сладким и сверкающим, как мечты.
Конечно, таков был любимый напиток бабушки Грейс.
— Ты сказал ему, что я здесь? — спросила я Дюка.
Он пожал плечами, слишком сильно напоминая мне Уайатта.
— Нет, но, если он продолжит обрывать мой телефон, я буду вынужден. Обычно наши разговоры сводятся к поднятию больших пальцев и односложным ответам, поэтому меня пугает такое количество сообщений.
Смешок вырвался из меня прежде, чем я успела его сдержать. В ответ раздалось лишь одно слово. Да, звучало в точности как у Уайатта Хенсли, с которым я познакомилась в первый раз.
Глаза Дюка сияли, когда я улыбнулась в ответ.
— Так что, если у тебя есть какой-нибудь способ заставить его остановиться, я был бы тебе очень признателен.
— Я застала его и Холли целующимися, — выпалила я, заметив, как Дюк вздрогнул от моего признания.
— Она поцеловала его, — настаивал он.
— Так он сказал.
— Значит, сказал правду. В этом нет никаких сомнений. — Каждое слово, которое произносил Дюк, звучало убедительно, его тон стал чрезвычайно серьёзным.
— Но откуда ты знаешь?
— Потому что я знаю Уайатта. Он бы так не поступил. И если только он не дал тебе повода не доверять ему, то ты должны поверить, что он тоже не стал бы так делать.