Хвастался? Да пробыв со мной минуту, он раздраженно выбежал наружу, потому что его выбесила ведьма и заставила извиняться.
— Это запрещено? Он говорил, что и ему нужна помощь?
Хотя на больного Аллан был непохож.
— Какая помощь? Такая же, какую ты оказала мне? — Брюс повысил голос и стукнул по столу.
Пожалуй, у меня хватило бы храбрости праведно возмутиться, съязвить, ответить так, чтобы лэрд никогда больше не выказывал подобных подозрений. Но...
Мне бы это не помогло. Я быстрее бы лишилась милости мужчины. Мне не нравилось молчать, но следовало или оправдаться, или терпеть отвратительное отношение.
— Я ничего не сделала, чтобы ты обвинял меня, — прикусила до боли губу. — Прости, что ослушалась приказа, и что твой брат что-то наговорил обо мне. Но ты сам поставил меня целителем, мог просто оставить на кухне. Мне нельзя с ним разговаривать? Я не буду.
К чему спорить? Я даже рада буду.
— Хорошо, — бросил Брюс холодно. — Так и поступишь. Я предупредил его и других, чтобы они держались от тебя подальше. Мне не нравится, когда ты общаешься с мужчинами.
— Общаюсь? — истерика вышла на новый уровень, я подавляла хохот и зачем-то принялась защищать брата лэрда. — Я бы и слова никому не сказала. А Аллан волновался о тебе. Боялся оставить чужачку одну и следил за до самого конца. Твоя ревность не обоснованна, — говорила таким тоном, словно превратилась в учительницу.
— Ревность? — поморщился лэрд. — Какая ревность? Ты рабыня, — попытался он указать мне на мое место.
В другие дни я бы, наверное, обиделась, но я хорошо помнила про смирение и принятие.
В этом мире я ко всему относилась легче.
— Значит, не она — послушно согласилась и выпрямилась, встав возле проема.
За мной расположилась разобранная кровать. И хоть я была в одежде, но все говорило о том, что я готовилась ко сну.
Его взгляд гулял. Он то смотрел на постель, то на меня. Голос мужчины понизился. Стал прерывистым, превратился в шепот.
— Лиса...
Обернувшись, я поняла, отчего его поведение резко изменилось.
— Брюс...
Я собиралась отказать. Во-первых, я для себя все твердо решила, а во-вторых, в данное мгновение лэрд не вызывал во мне желание. Он раздражал, бесил своей упертостью, горячностью, агрессивностью.
Подошла, намеревалась оттолкнуть и напомнить об обещании, но он подхватил мои руки и положил себе на шею.
Из-за его резких движений, напора, давления, уверенность моментально и предательски покинула меня. Ярость обратилась в какое-то другое чувство.
Превратилась в похоть.
Ни слова не говоря, он подхватил меня за талию и поднял вверх.
— Нет, хватит, не стоит, — упиралась я, но сопротивлялась не очень активно.
В конце концов, где-то внутри кольнула мысль, что я сама этого добивалась. Я же не пришла вечером, заставила притащиться его в свой дом. Зачем?
— Ты же сама этого хочешь, — он вдыхал мой запах и водил носом у самой ключицы. — Почему отрицаешь?
Не дождавшись ответа, дошел до кровати и аккуратно меня положил, а потом начал раздеваться.
Скинул белую, льняную рубашку, развязал завязку на штанах.
Застыв на месте, не двигаясь, во все глаза уставилась на него, но когда он закончил со своей одеждой и потянул за мою юбку, я не выдержала.