— Я готов, — слишком браво ответил мне.
Я ощутила, как его плоть восстает, как кровь приливает к его члену. И чем явственнее я это чувствовала, тем больше меня накрывала робость. Я медлила. Зачем?
Брюс явно все понял, принял и обрадовался будущему ритуалу.
Он потянул ткань моего платья, тут я воспротивилась.
— Юбки тебе недостаточно?
— Нет, прошу, — в хриплом голосе послышалась мольба.
Складывалось впечатление, что он твердо решил совместить приятное с полезным. И не могу его в том винить. Если ты приходишь в себя, когда на тебе восседает девица, то почему бы не воспользоваться ситуацией?
Продолжая колебаться, я все-таки повиновалась. Льняное платье упало вниз возле кровати. Белая сорочка, служившая нижним бельем, полетела вслед за ним.
Лэрд уже был нагой. Одеяло одиноко смялось сбоку.
Я думала закрыться, потянула руку, но Брюс не дал. Мужской взгляд жадно гулял по моему телу. Задержался на груди, опустился ниже, и ниже, и ниже.
Прерывисто вздыхая, я определенно осознавала, что моя лечебная процедура перетекла во что-то другое.
— Ты... — он глубоко вздохнул, а на лице образовалась гримаса боли, — невероятная...
— Спасибо, — чуть улыбнулась. — Но дай мне заняться серьезным делом.
Теперь я догадывалась, отчего ритуал считался сложным. Сосредоточиться, настроиться... это из ряда фантастики.
Но в итоге я не забыла, для чего начала все это.
Снова заговорила на древнем языке и выписывала на его животе и груди непонятные для меня руны. От каждого прикосновения тело загоралось неясным светом, будто я не пальцем чертила, а тусклыми, сияющими чернилами.
Брюс взирал на все с изумлением, но молчал. Но когда я закончила...
Подался вперед, обхватил меня и прижался губами. Страстно, чувственно, как животное.
От поцелуя я невольно застонала.
— Это не лечение...
— Лечение. Если бы я знал, — не отрывался он от меня и опустился к основанию шеи, — я бы просил тебя залечить все мои раны намного раньше. Видишь, я почти здоров?
Он рисовался. Его возбужденный член утыкался в мою промежность. Я тянула, но и он, и я были готовы. Наверное, во мне говорил какой-то страх, может, желание казаться недоступной, твердой, но деваться было некуда.
Обхватив горячую плоть, провела по ней вспотевшей ладонью. Во мне едко заговорил медик: «Он болеет, у Брюса жар, а ты все медлишь».
Приподнялась, направила блестящую голову себе между ног и, опершись двумя руками о широкую грудь, одним, решительным движением опустилась.
Мой сорвавшийся крик потонул в стоне лэрда. В нас самих, вокруг загорелся все тот же неясный свет, подтверждавший, что у меня получилось. Что не зря я спала по четыре часа, жадно изучая новую, неизведанную информацию, и,если честно, итог тоже предвосхитил все ожидания.
Получив заряд энергии, бодрости, Брюс почувствовал себя лучше. Он и без волшебного вмешательства проявлял поразительные чудеса выдержки и страсти, но сейчас его движения стали уверенными, властными, подчиняющими.
Он что-то зарычал, моментально нас перевернул, чтобы я оказалась под ним. Его пальцы впились в мои бедра, удерживая меня на месте. Толчками вбивался в меня, пока я сама не начала кричать от страсти.
— Лиса...
— Да...
— Ты теперь моя, ты знаешь?