— А ещё у меня мама болеет. Вы представляете, какой резонанс вызовет ваша ревность? Все ведь поймут, Кира Сергеевна, уже идут слухи.
— Какие слухи? — она напрягается.
— Что вы бегаете за Владиславом Львовичем. А я нет, мы с ним общаемся строго в рамках.
Она молчит. Но я вижу, как стискивает руки в кулаки, стараясь скрыть это за столом.
— Лучше вы меня не трогайте. Тем более, если Владислав Львович узнает, то ваши шансы прыгнуть в его постель станут совсем ничтожны, — взваливаю рюкзак на плечо, — до свидания, Кира Сергеевна.
— Это еще не конец, Яночка. Я вижу, как ты на него смотришь! — бросает мне вслед, — Влад взрослый мужчина. Попользуется профурсеткой типа тебя и найдёт нормальную женщину для брака.
— А вы так уверены, что ему нужна именно жена? — резко разворачиваюсь, — думаю, что у Владислава Львовича огромный выбор женщин помоложе, посвежее. И если он до сих пор не женился, это его принципиальная позиция.
— Кира Сергеевна? — в дверной проём просовывается блондинистая головушка нашей старосты, — могу войти?
— Да, Света, что такое?
Я быстро выхожу, направляюсь на третий этаж. Этот разговор меня измотал. Мне вообще не свойственно вести себя, как стерве. Но с Борунковой пришлось…
У меня начинается отходняк. Кончики пальцев подрагивают. Я сажусь на подоконник. И тут мой взгляд ловит Абрамова.
Он курит. Общается с нашим стареньким профессором социологии. Словно завороженная, ловлю каждый жест любимого мужчины. Достаю блокнот…
Не волнуют сердце моё
Ни успех, ни деньги, ни слава
Сгорает оно ярким огнём,
Душу мою разбивает.
Из творческого порыва меня вырывает громкий смех группы студентов. Вздрагиваю. Я совсем растеряна. Мне хочется написать Владиславу Львовичу.
Я: Здравствуйте.
Затем разворачиваюсь. Гляжу, как Абрамов достаёт мобильный из заднего кармана. Читает. Затем убирает.
Мне очень горько. Так и хочется написать, что я знаю и сорваться вниз. Чтобы все эти формальности не имели власти над нами…
В сердце сгорает тайна глубокая,
Что пламенем вспыхнуть не могла.
Я молча страдала, безмолвная…
Не найдя огня в его глазах…
Пальцы сами пишут эти строчки. Такое чувство, что я сгораю. Мне страшно от того, насколько я стала зависима от Абрамова. Юля была права…
Он одаривает меня нежным взглядом, и я парю в облаках. Игнорирует, и мне умереть хочется.
Вокруг никого.
Со злости швыряю в стену блокнот и ручку.
— Я так больше не могу, — шепчу, обнимая себя руками.
Раскачиваюсь из стороны в сторону. Плачу. Сердце от боли разрывается. Ну почему нам нельзя? ПОЧЕМУ?