Черный дембель. Часть 4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Второго сентября у меня состоялся первый учебный день на втором курсе: он походил на тот, что был перед поездкой в колхоз в прошлом году. Вот только меня теперь связанная с поездкой на баштан информация не интересовала. Я почти не слушал разглагольствования доцента, всё больше посматривал на Ларису Широву. В мужской корпус общежития Лара вместе с Котовой пока не пришла ни разу. А я после возвращения в общагу ещё не наведывался в комнату девчонок. Лишь выслушивал рассказы Артурчика о том, что Торопова и Широва невзлюбили друг друга. Мне эта информация показалась странной. Потому что в моей прошлой жизни Лариса и Наташа уже в колхозе на втором курсе стали едва ли не лучшими подругами.

С Шировой мы сейчас виделись только в столовой. И вот теперь встретились в институте. Я краем уха слушал болтовню доцента, вновь назначенного деканатом нашим сопровождающим в колхоз. Посматривал на Торопову, сидевшую за столом бок о бок с Артурчиком. Заметил, что Наташа то и дело бросала недовольный взгляд на затылок Шировой. Отметил, что туда же то и дело посматривал задумчивый Прохоров. О новой соседке по комнате Котова отзывалась в положительном ключе. Рассказывала, что Лара интересная собеседница, что первый курс в своём прошлом институте она окончила без троек. Призналась, что Лара расспрашивала её обо мне. А ещё рассказала, что в гости к новенькой уже наведывался наш староста Андрей Межуев.

«В этот раз в колхозе у Андрюхи будет меньше конкурентов, — подумал я. — Тогда я его быстро подвинул в сторону. Теперь у него из относительно сильных соперников за внимание Лары остались лишь Кирилл и Артурчик». Я повернул голову, взглянул на младшего брата — тот увлечённо шушукался с Ингой Рауде, на новенькую внимания не обращал. А вот Прохоров частенько стрелял взглядом в прикрытый кудрявыми рыжими волосами затылок Шировой и задумчиво потирал пальцем гладко выбритую верхнюю губу. Эти его взгляды замечала и Торопова. Наташа хмурилась, то и дело толкала Артура локтем в бок и что-то с недовольным видом Прохорову выговаривала — Артурчик ей в ответ лишь пожимал плечами и невинно улыбался.

Вечером я так же, как и мои соседи по комнате, сложил в сумку вещи. А утром я вместе с Кириллом и с Артуром вышел из комнаты с сумкой на плече. У поворота к женскому корпусу мы встретились с девчонками из нашей группы. В том числе: с Котовой, с Рауде, с Тороповой и с Шировой. Под руку с Леной я дошёл до заасфальтированной площадки, где днём продавали из жёлтой бочки пиво. Но к главному корпусу МехМашИна я не пошёл.

Попрощался с друзьями и свернул к трамвайной остановке. Видел, как оглядывалась в мою сторону печальная Лена Котова. Пару раз обернулась и Лариса Широва. Я вспомнил, как мы с Ларой развлекались в колхозе тогда, в моей прошлой жизни. Улыбнулся своим воспоминаниям и шагнул навстречу подъехавшему трамваю. Пока трясся в вагоне, представил, как обрадуется мама, когда узнает: почти весь сентябрь я проведу в посёлке.

По приезду домой я первым делом снял с себя лонгету. Постанывая от удовольствия, почесал левую руку. Проведал стоявшего в сарае Братца Чижика, стряхнул с него похожий на загар слой пыли. Выполнил комплекс упражнений, который не сделал утром: на виду у Кирилла и у Лены я ограничился пробежкой. Но к возвращению с работы папы и мамы я снова принял вид раненного бойца: уложил перебинтованную левую руку на бандаж.

Мама поохала при виде моего «ранения». Папа похлопал меня по плечу (эту дурацкую привычку я ещё в прошлой жизни перенял у него) и пообещал, что дома я не соскучусь. Уже за ужином он перечислил мне список «развлечений», которые по силам такому «неполноценному» работнику, как я. И уже в среду утром я ходил по дому и по летней кухне с инструментами: подкручивал, чистил, заменял лампы… — выполнял папины поручения.

Утром в понедельник я поправил на шее бандаж и побрёл «в город».

Ещё вчера предупредил родителей, что отправлюсь «на приём». Мама заявила, что отпросится с работы и пойдёт вместе со мной. Я погладил её по голове и сообщил, что теперь она будет сопровождать на приём только внуков… когда-нибудь. А я завтра справлюсь самостоятельно. Вечером я подумал, что не обманул Илью Владимировича Прохорова, когда сказал ему: в начале у меня состоится важная встреча.

Под «началом» месяца я как раз и подразумевал сегодняшний день: девятое сентября (день рождения супруги дяди Саши Лемешева, с которой я в этой жизни пока не познакомился). Я помнил: именно сегодня сработает то самое «заклинание», о котором я в июле говорил Коле Уварову. Помощь того «заклинания» Николаю и Маргарите Лаврентьевне уже не понадобится. Поэтому я встроил его в свой план. И там оно пришлось очень даже кстати.

Я задержался около деревянного моста через ручей, размотал бинт и сунул лонгету в сумку.

Глава 9

На дне рождения у супруги дяди Саши Лемешева (ныне отбывавшего наказание в исправительной колонии строгого режима) я не побывал и в прошлом тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году: тогда я собирал урожай арбузов на колхозном поле. Но Артурчик говорил, что Лемешевы неплохо погуляли в тот день в ресторане «Московский». Об этом гулянии мне позже рассказал и сам дядя Саша (в августе следующего тысяча девятьсот семьдесят пятого года, когда мой младший брат уже находился в следственном изоляторе). А ещё Лемешев нам в тот день поведал и другую интересную историю, которая началась тоже в день рождения его жены.

Об этой истории мне напомнили билеты денежно-вещевой лотереи, которые мы с братом весной получили в подарок. Я даже припомнил, что о рассказанной Лемешевым истории читал в интернете — было это уже в конце двухтысячных годов. Вот только в статье не упоминались имена и фамилии фигурантов той истории. Зато с кого она началась мне говорил дядя Саша, и имя того человека я запомнил: с ним у меня были связаны не самые приятные воспоминания. Лемешев утверждал, что началась та история в день рождения его жены, когда он в обед приехал в комиссионный магазин на проспекте Мира и встретил там знакомого.

Тем знакомым был (как утверждал дядя Саша) Игорь Матвеевич Сельчик, второй секретарь горкома партии Новосоветска. Тогда я его больше знал, как отца Вени Сельчика, главного комсорга Новосоветского механико-машиностроительного института. Зато теперь я понимал, что свой пост Игорь Матвеевич получил не так давно. И только поэтому ещё не обзавёлся «Волгой» и не прикупил автомобиль своему единственному сыну. Дядя Саша говорил, что «заскочил в комиссионку» за капроновыми колготками для жены (утром ему о появлении этого жуткого дефицита просигналила директорша магазина). И встретил там второго секретаря горкома.

Почти все сделки по купле-продаже машин в Новосоветске совершались именно в комиссионном магазине на проспекте Мира. Хотя самих машин в том магазине в продаже обычно не было. Но именно там у директора магазина всегда была информация от продавцов машин и от покупателей. Одни объявляли свою цену, другие оставляли «заявки» на товар. Те и другие (при посредничестве директрисы) приходили к соглашению. Оценщик магазина получал стандартные двадцать пять рублей и вписывал в документы сильно заниженную цену подержанного автомобиля (от которой государство получало семь процентов комиссионного сбора).

Покупатель через директоршу передавал продавцу разницу между «реальной» ценой и «официальной». Директорша становилась гарантом сделки. И брала себе от ста пятидесяти до двухсот пятидесяти рублей с этой суммы — так утверждал дядя Саша. Продавец оформлял бумаги в магазине — получал «залог» (который часто был больше «основной» суммы). И только после этого бывший в употреблении автомобиль «по бумагам» попадал на продажу в магазин, где его уже дожидался покупатель — тот оплачивал «официальную» стоимость машины через кассу и становился счастливым обладателем транспортного средства.

В тот день, о котором говорил Лемешев, он встретил в комиссионке Игоря Матвеевича Сельчика. И видел, как тот выходил из кабинета директорши магазина в компании черноволосого бородатого мужчины в полосатом костюме (это всё, что Лемешев запомнил из внешности того человека: цвет волос и бороды, полоски на костюме). Тогда дядя Саша даже не подумал, что присутствовал при начале «громкой» истории, которую позже в интернете называли «Приключения лотерейного билета». А Лемешеву о ней рассказал «знакомый из КГБ» — дядя Саша не удержался и вечером «под коньячок» поделился «секретной информацией» с Артурчиком и со мной.

Лемешев и интернет утверждали, что к директорше комиссионного магазина обратился некий мужчина. Он сообщил, что выиграл в денежно-вещевую лотерею автомобиль ГАЗ-24 «Волга». Пояснил, что автомобиль ему не нужен. Но и нести его в сберкассу он не хочет: считал, что официальные девять тысяч двести рублей — это мало за столь престижную машину. Мужчина заявил директорше, что продал бы выигрышный билет «заинтересованному лицу» за двенадцать тысяч. Предъявил женщине и сам билет, и газету с перечнем выигрышных номеров. Я помнил, как Лемешев похвалил директоршу комиссионки «за профессиональное чутьё».

Потому что работница торговли не выкупила тот билет сама, хотя в теории озолотилась бы на его перепродаже. Но она и не отказалась от выгодной сделки. За «мизерный процент» она свела продавца лотерейного билета со вторым секретарём горкома, который как раз подыскивал автомобиль для своего сына. Игорь Матвеевич Сельчик встретился с продавцом билета в магазине в тот самый день, когда дядя Саша явился туда за колготками для жены. Сверил номер и серию приобретаемого билета с таблицей выигрышных номеров (принёс на встречу собственную газету). А на следующий день передал продавцу пока виртуальной «Волги» деньги.

За получением выигрыша Игорь Матвеевич не пошёл. Он перепродал лотерейный билет своему знакомому из «южной» республики за двадцать тысяч. Лемешев предположил: Сельчик не решился пересесть на столь «престижный» автомобиль, потому что первый секретарь горкома партии Новосоветска всё ещё колесил по городу на «старой» модели «Волги» (ГАЗ-21). Дальше лотерейный билет несколько раз переходил из рук в руки. Затем (этот момент дядя Саша нам рассказывал, рыдая от смеха) он очутился у «очень уважаемого человека» директора одного из хлопковых совхозов — ему он достался за сорок пять тысяч рублей.

Игоря Матвеевича Сельчика и чернобородого незнакомца дядя Саша видел в комиссионном магазине девятого сентября. А опрашивали его (как свидетеля) по этому поводу в мае — моего младшего брата к тому времени уже перевели в следственный изолятор. Я прикинул, что лотерейный немало поколесил по Советскому Союзу, пока не осел в кармане хлопкороба. И его стоимость с двенадцати тысяч (полученных бородачом в полосатом костюме) до сорока пяти тысяч (которые отстегнул за него «самый обыкновенный» директор совхоза, чтобы «не выделяться» среди коллег) выросла не за одну-две перепродажи.

Хлопкороб, как я теперь предполагал, обратился за выигрышем только весной тысяча девятьсот семьдесят пятого года. И узнал, что его лотерейный билет поддельный. Точнее (как я после прочёл уже в другой статье), тот лотерейный билет был вполне настоящий. Вот только некий умелец вытравил на нём прежний номер — заменил его на выигрышный. Я читал статью о бывшем работнике Гознака, что подделывал выигрышные лотерейные билеты в семидесятых годах. Помнил, что его деятельность «навела шороху»: за его поимкой следил лично министр МВД Николай Анисимович Щёлоков. Но имя и фамилию того умельца я не вспомнил.

Зато не сомневался, что именно одна из подделок «того самого» бывшего работника Гознака досталась в сентябре тысяча девятьсот семьдесят четвёртого года Игорю Матвеевичу Сельчику. Если верить интернету, то продажи своих подделок умелец из Гознака совершал лично. И приметная чёрная борода на его лице красовалась неспроста: дядя Саша говорил, что бородача видели лишь в комиссионке и на железнодорожном вокзале — больше нигде в нашем городе милиционеры его следов не обнаружили. Я предположил, что приехал и уехал торговец поддельными лотерейными билетами гладко выбритый.

В моей прошлой жизни «фальшивобилетчика» задержали в конце семидесятых годов. И так же, как и моего младшего брата, приговорили к исключительной мере наказания. Умелец из Гознака, без сомнения, был талантливым человеком. Вот только превратился в обычного преступника — никакой симпатии к нему я не испытывал. И если ставить его судьбу на другую чашу весов с судьбой той же Марго, то без сомнений и угрызений совести обменял бы этого «фальшивобилетчика» на развод Маргариты Лаврентьевны. Поэтому я без раздумий зачислил бывшего работника Гознака в список доступных мне «заклинаний».

Лемешев «тогда» утверждал, что видел Сельчика и чернобородого «в обед». Я плохо представлял, какому именно времени его «обед» соответствовал. Поэтому запасся ещё тёплыми жареными семечками и пахнувшими типографской краской газетами. Натянул штаны (от пылившейся в шкафу с прошлого года «парадки») и тельняшку. Уже утром я уселся на лавку в сквере (с которой просматривался вход в комиссионный магазин) — успел к открытию комиссионки. Изобразил беспечного гуляку: почитывал купленную в киоске «Союзпечать» «свежую» прессу, зевал, сплёвывал себе под ноги шелуху от семян подсолнечника. Привлекал к себе внимание бродивших по скверу с колясками скучающих молодых мамаш, отгонял газетой едва ли не запрыгивавших мне на колени нахальных голубей.

Моё воображение давно нарисовало картину того, как проходила сцена встречи второго секретаря горкома с продавцом лотерейного билета. Но одно дело представить встречу, а совсем другое — увидеть её наяву, будто на экране кинотеатра. К тому же, дядя Саша в своём рассказе упомянул о самой встрече «продавца» и «покупателя» вскользь. Наглый голубь в очередной раз приземлился рядом со мной на скамью — я отмахнулся от него скрученным в трубочку «Советским спортом». Птица неохотно, но всё же соскочила на землю. В третий раз проходившая мимо меня с коляской курносая молодая мамочка иронично усмехнулась и мазнула взглядом по моему лицу. Но теперь я не взглянул ей вслед. Потому что заметил шагавшего к входу в комиссионный магазин второго секретаря горкома.

Я отметил, что свой «Москвич» Игорь Матвеевич оставил не около входа в магазин. Будто он стеснялся, что прибыл в автомобиле «не по статусу». Сельчик шаркал внешними частями стоп, точно выбрался не из салона автомобиля, а соскочил с коня. Озирался по сторонам, сверкая раскрасневшимся лицом. Шёл он к магазину с пустыми руками, без сумки — карманы его костюма не оттопыривались из-за распиханных по ним пачек банкнот. «Сделка всё же состоится не сейчас», — решил я. Сунул в рот семечку. Видел, как Игорь Матвеевич резво взбежал по ступеням и решительно потянул за дверную ручку. Сплюнул шелуху — к ней наперегонки рванули сразу четыре голубя. «Первый на месте, — подумал я. — Замечательно. Ждём чернобородого. А вот дядя Саша сегодня не придёт».

Предполагаемый продавец лотерейного билета явился к магазину на трамвае. Я заметил его ещё на остановке. Мятый серый костюм в тонкую тёмную полоску, копна чёрных волос, пышная борода и густые брови — дядя Саша описал «фальшивобилетчика» очень точно. Борода и волосы неспешно бредущего к комиссионке мужчины притягивали к себе взгляд, отвлекали внимание от прочих деталей внешности. Я отметил, что у ботинок бородача необычайно высокая по нынешним временам платформа (словно к ним по ошибке на фабрике прибили сразу три подошвы). Обратил внимание, что продавец билета шёл на встречу с покупателем без галстука. И с пустыми руками… хотя в его кармане наверняка лежала газета с результатами розыгрыша лотереи и тот самый «выигрышный» билет.

Предполагаемый бывший работник Гознака вбежал по ступеням резво и вошёл в магазин будто показательно беспечно, не гляделся по сторонам. Я взглянул на часы — засёк время. Прикинул, что беседа «продавца» и «покупателя» продлится не больше четверти часа: сделка сейчас не состоится, а на сверку номера лотерейного билета с таблицей в газете много времени не понадобится. Громко зевнул — с ближайшего дерева взлетел испуганный воробей, бродившие рядом с моей скамейкой голуби настороженно заворковали. Я отыскал взглядом шагавшую по аллеям курносую мамашу (после родов у неё сохранилась симпатичная фигура). Зажмурился от света выглянувшего из-за облаков солнца. Краем глаза заметил движение около комиссионки — повернул голову.