Тут надо напомнить, что уже шла Северная война со Швецией и военные расходы сильно опустошали государственную казну. Петру I нужно было искать дополнительные источники дохода..., вот он и обратил внимание на церковное и монастырское имущество - всё было взято под строгий контроль и обложено удушающими налогами. Постепенно монастырские хозяйства пришли к полному упадку и стали влачить жалкое существование. Этот упадок касался не только "церковников", но и обычного народа. Налогами было обложено абсолютно всё, на что мог "упасть взор Петра"..., даже умирать было "невыгодно" из-за налога на гробы. Это была великолепная статья дохода - люди мёрли как мухи..., одна только будущая красота Петербурга будет оплачена тремястами тысячами жизней.
В отличие от своих сестёр, Пётр I не соизволил назначить государственного содержания опальной супруге ( ни прислуги, ни одежды, ни еды ) и ей пришлось существовать за счёт своих родственников.
Самая первая келья ( она сгорела в 1710 году ) для Евдокии была построена на монастырские деньги около тёплой церкви и трапезы.
Из следующего письма, датированного 26 января 1704 года, мы видим, что Евдокию Фёдоровну сразил какой-то ужасный недуг..., и её жизнь висит на волоске. Вот что пишет монастырская игуменья Параскева в Москву Тихону Стрешневу:
"Государю боярину Тихону Никитичу богомолицы великаго Государя и ваши, изъ Суздаля Покровскаго девича монастыря, игуменья Параскева, казначея Маремьяна съ сестрами, Бога моля, челомъ бьютъ. Известно тебе государю, предлагаемъ: государыня царица вельми скорбитъ и святымъ покаянiемъ и святаго причащенiя сподобилася и елеемъ святымъ освятилася; изволила насъ призывать и говорить, чтобъ намъ отписать, и просила, чтобъ ей видеть брата своего при самой кончине. И мы, богомолицы, просимъ, противъ приказу ея, милости твоей. Она едва говоритъ, и если Богъ сошлетъ по душу ея, какъ ее управить и где положить и кому управить тело ея ? Послано нарочно 26 числа генваря". ( там же, стр. 297, том 4, часть 2, Приложения II, ╧ 229 )
На этом письме стоит надпись: "Поднести боярину Тихону Никитичу" и есть пометка, сделанная рукой Стрешнева: "704 генваря въ 29 д. принесъ Покровскаго монастыря стряпчiй Мих. Стахеевъ". Отсюда мы видим, что хлопоты Евдокии по привлечению Михаила Стахеева в монастырь увенчались успехом.
И ещё обратите внимание - в этом письме Евдокия называется "государыней царицей", а не инокой Еленой. Письмо явно было написано в стрессовой ситуации, а значит в нём было сказано всё, как на духу - это очень важный факт !
В 1705 году для неё были выстроены новые, более просторные кельи, примыкавшие к церкви Благовещения. В них уже могли поселиться приближённые Евдокии монахини. Из сеней кельи бывшей царицы можно было пройти прямо в эту церковь ( не выходя на улицу ), где для неё было устроено специальное место со слюдяными окошками. От монастыря для неё назначались дневальные, готовилась поварами пища.
Евдокия Фёдоровна вся внутренне противилась своему положению..., не говоря уже о церкви, которая всегда была против насильственного монашества. Надо сказать, что уже через полгода после пострига она сбросила с себя иноческое платье и стала жить в монастыре как мирянка. Вот как позднее ( в 1718 году ) об этом напишет сама Евдокия, обращаясь к Петру I ( полностью это письмо я приведу чуть ниже ):
"Всемилостивейшiй Государь !
... И по постриженiи, въ иноческомъ платье ходила съ полгода; и не восхотя быти инокою, оставя монашество и скинувъ платье, жила въ томъ монастыре скрытно, подъ видомъ иночества, мiрянкою. ...".
Уж не знаю по какой причине, но в 1706 году Евдокия отважилась написать письмо Петру I. У меня есть одна версия по поводу написания этого письма, правда, она бездоказательная - по всей видимости, до Лопухиной дошли слухи, что царь стал "на постоянной основе" сожительствовать с одной девицей ( Марта Скавронская, 1684 - 1727 гг., будущая императрица Екатерина I ), и Евдокия решилась "прозондировать" бывшего мужа на предмет МИЛОСЕРДИЯ в изменившихся обстоятельствах его личной жизни. Но это только моё предположение.
И опять заметьте - себя в письме она не называет Еленой. Правописание ею уже почти забыто и пишет она как разговаривает..., похоже на то, что это письмо ею никому не было показано для проверки грамматики:
"Благочестивый государь царь Петръ Алексеевичь, здравствуй !
По воли и по повелению твоему уже я въ манастыре бетствую семь летъ, а про твое государево здоровье не слышу и про сына нашего. Которы и сротники мои есть, а они отъ меня отступилиса. О, какое мое горкое и нужное житие здесь въ манастыре, отъ убогих едина никово перетъ собою не вижю. Прошу у тебя государя своего милости, пожалуй, батюшко мой, сотвори милость свою надо мною убогою нишщею, не имею истиньно у себя деньги единой не талкождо лохонишо ( ветхая одежда. - И.Ш. ) на себя положить, инъ и свечи не но што выменить.
Пожалуй, сотвори милостиво натъ кою убогою нишщею, яви милость свою надо мною, а я горкая челомъ бью, прикажи меня чемъ нибуть пожаловать денехъ, истинно хуже нишщее. Сыну нашему мое грешное благословение". ( стр. 81, том 9, Пекарский П.Н.: "Исторические бумаги, собранные Константином Ивановичем Арсеньевым", Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. Санкт-Петербург, 1872 г. ) По какой-то причине это письмо не попало в поле зрения Николая Устрялова и было обнаружено историком-статистиком К.И.Арсеньевым. Можно только предположить, что оно было запланировано к публикации в так и не изданном Устряловым 5-ом томе.
Вероятнее всего, царь проигнорировал это письмо.