— Я не смогу выстрелить, каким бы говном не оказался этот человек, — прошептала, облизнув пересохшие от волнения губы.
Рост сумасшедший, по своему ненормальный и даже немного повернутый, но и это привлекало девушку. Не понимала почему до сих пор слушает его, целится в урода, а не бежит в истерике от этого бандюгана. Врет. Все она понимала. Прекрасно понимала. Он не такой как ОНИ. Не такой, какими она видела других мужчин в квартире мамы и в апартаментах Севырина. Он не на их стороне.
По голосу можно было понять, что убивать Росту нравится. Каким нужно быть обозленным, чтобы не чувствовать ничего в душе, после того как убил?! Кира считала, у него есть причины быть таким, и делать то, что делает. Но она не станет.
— Я расскажу историю, — Иваныч улыбнулся и уселся на траву, выпрямив ноги. Поднял лицо к небу и прикрыл глаза, — этого человека зовут Александр Вахрушев. Десять лет назад его осудили за изнасилование двух несовершеннолетних девочек. Доказано и неоспоримо. Его посадили, но через пару лет вышел условно досрочно, за хорошее поведение.
Вот и причина, — подумала девушка. После этих слов, тот самый Александр едко рассмеялся, чем вызвал в душе Киры приступ агрессии, а последующая фраза урода, выбила почву из под ног.
— Че мент! Думаешь снова меня засадишь и я не выйду?! — наигранный смех, от которого ком несправедливости в горле застрял, и неосознанно перебирающийся пальчик Киры на курок, готовый в любую секунду соскользнуть. Как же хочется пустить этой падле пулю в лоб, — размышляла Кира, — но нет. Пусть этим занимается тот, кто не будет убиваться от боли и вины за свой поступок. Она еще не научилась и неизвестно сможет ли, смотреть на происходящее с разных точек зрения.
— Да Кира, когда-то я тоже служил в органах, — Рост грустно улыбнулся, — но чем дольше находишься внутри системы, очень больно и противно становится наблюдать за ее разложением. Этого не изменить, не исправить. Выход один, бороться с тем к чему всегда стремился другими способами. Я выбрал этот путь, Глеб более сложный и по сей день законный. Всю грязную работу, выполняю я. Но ты права, мы дружим, — вздохнул тяжело и спросил, — почему ты хочешь работать в полиции?
Кира все же опустила пистолет, сглотнула и нахмурившись ответила:
— Хотела пересадить всех, кто так или иначе портит судьбы людей. Судьбы таких как я, таких как мама.
— Ты же прекрасно понимаешь, насколько гниленько все в органах? Там нет свободы действий, все эти законы трепетно придется обходить, ждать одобрения, а в это время, преступники будут творить беспредел.
— Не все полицейские плохие! — возмутилась девушка.
— Я не сказал, что плохие. Я говорю о системе. Представь, ты приходишь работать в уголовный розыск. Там убийство и нет возможности раскрыть дело. Висяк. Начальство требует раскрыть, любыми путями, — Ростислав завалился на спину, сложив руки на груди, — кому хочется сидеть без зарплаты? Даже Кира?
— К чему все это?!
— Вот такие планы по раскрытию преступлений, давление сверху, приводит к тому, что за решетку попадают невиновные люди. А вот такие как он, — Рост еле заметно дернул подбородком в сторону столба и прикованного пленника, — выходят и остаются безнаказанными.
— Коррупция?!
— Не без этого, — пожал плечами, — а еще, он кому-то нужен для определенных дел.
— Что он может? Он же педофил?
— Когда он вышел, принялся за старое но креативно. Воровал детей и продавал их в рабство. Для этого и нужен был. Очень прибыльный бизнес и такие мелкие шавки, довольно чисто выполняют работу за особое вознаграждение. А вот там, детей насиловали все, кто за это платил, — добивал он девушку правдой, от которой у самого под ребрами болью отдавало, — как самому частому клиенту, Александру делали скидочку. И теперь, он трахал маленьких девочек и мальчиков спокойно. Ведь его закрывали стены и охрана притона. Можно не бояться, и исполнять самые страшные и желанные фантазии безнаказанно.
— Ты поймал их всех?!
— Да, мы с Глебом разнесли этих тварей. Посадили каждого, и детишек спасли.
— И вот он снова на свободе, — проговорила обреченно.
В глазах Киры собирались слезы. Сколько раз она уговаривала себя, не жалеть. Ни себя, ни кого бы то не было. Но как это возможно слушая такую дикость? Очень плохо становилось от осознания, что все слова Роста правдивы. Сама знает, сама многое пережила, многое видела и слышала. Справедливости нет.
— Был на свободе, — поправил ее, — и он снова принялся за старое. Кстати, вся та шайка которую мы закрыли, снова оказались на воле. Волшебным образом. Я заплатил за их поимку слишком многим Кира, — Рост медленно выдохнул, словно собираясь с силами и продолжил, — твари убили моих родителей. Застрелили, растерзали и раскидали куски тел по участку. После этого наши пути с Глебом по службе разошлись, но по жизни всегда останемся рядом, — Рост говорил это холодным голосом. Казалось, он о цветах полевых рассказывает, а не о том, что потерял ужасным способом семью. Наверное это своего рода защита от внешнего мира. Кому как не Кире, прекрасно это понимать. Наконец открыл глаза, поднялся с травы, — знаешь, я каждого убил. Я это делал с наслаждением, мучительно для них и беспощадно. А этого ублюдка, найти не мог. Глеб перед отъездом подарил, — Иваныч размял шею, выказывая небывалое напряжение, что так долго скрывал и держал внутри себя, — так что Кира? Сдадим его в полицию?
— Нет, он снова окажется на свободе, — выдала тихо, — но я не готова убить. Убей сам, тебе не привыкать, — протянула ему ствол, — убей и пошли стрелять по баночкам, ладно?
— Нет, стрелять будешь ты, — Рост улыбнулся, — убивать не нужно. Это слишком сладкое наказание для такого как он, — снова встал за спиной девушки, вложил в ее ручки пистолет и обхватил своими, — я покажу, все просто. Не бойся. Наслаждайся его криком и болью, — шептал он, отчего мурашки Киры умерли от страха, — а когда станет страшно, тошно, аморально, думай и представляй детишек, которых он насиловал.
— Я не могу, не могу, — судорожно мямлила под нос, — зачем ты заставляешь меня? Он же человек!
— Хорошо, — Рост отстранился, оставляя ее наедине с пистолетом в руках, наведенным на Александра, в глазах которого отражалось лишь безумие. Ему нравилась эта игра, нравилось наблюдать за тем, как ускользают его минуты жизни, и Кире все сложнее было сдерживать своих демонов внутри, — тогда придется отпустить его.
— В смысле?! Сам стреляй в него, делай что хочешь, но не отпускай! Это твоя работа!
— Не забывай где стремишься работать ты Кира, — ответил спокойным и даже издевательским тоном, — тебе ни раз придется переступать через свою мораль, чтобы остаться в живых. Думаешь в рейдах тебе преступники улыбаться будут? Да ты и глазом моргнуть не успеешь, как тебя грохнут.
— Но это другая ситуация, — не унималась Кира, — там угроза, а тут он привязан и обездвижен!