- Куда завтра? — прервал молчание Алексей.
- Завтра мы выезжаем на Алтай. У нас авторский тур с малой группой по всему чуйскому тракту с остановками в значимых местах. Как раз на неделю.
- Я догоню вас в Бийске или Майме. Поеду на машине, а там разберёмся, кто с кем и куда поедет,
- с предвкушением пообещал Морозов.
- Догоняй, - опять переливчато рассмеялась Настя и хулигански послала Морозову воздушный поцелуй.
Морозов не успел ответить, к нему кто-то зашёл, и от отключился, только успев бросить: - Накажу!
- а Настя опять чмокнула воздух перед экраном.
Она сознательно ни разу не упомянула грязные снимки и не спрашивала ни о них, ни о Маргарите.
Того, что рассказал Алексей, ей хватило, а раздувать ситуацию совсем не хотелось. Настя прекрасно поняла, что целью Маргариты была месть.
Рассорить их, развести и злорадствовать. Но план не сработал. Морозов оказался шустрее и умнее. Да и Настя не капризная малолетка, чтобы вестись на провокации.
Конечно, снимки могли быть не постановочными, а реальными. Но тогда и Морозов должен быть другим человеком. А у Насти уже сложилось о нём мнение, как о серьёзном порядочном мужчине, который не мог вот так запросто сначала целовать одну, а потом кувыркаться с другой.
По крайней мере, Настя очень хотела в это верить.
Денису она тоже верила, а он вон что выкинул: завёл вторую семью! Дурак!
Всё равно рано или поздно стало бы известно. Как оправдываться?! Как сыну в лаза глядеть?! И
опять же: в глаза Тимофею Денис вообще не смотрел. Вычеркнул его из жизни вместе с Настей.
Нормально, да?
Настя вздохнула и прошла в комнату к сыну. Тимка спал, раскинувшись на постели в форме звезды.
- Как отец, - тихо прошептала Настя.
У них был семейный номер, и им вполне хватало места. Кстати, Тимке очень понравилось жить в гостиницах: порядок и чистоту за тебя наведут, даже кровати заправят, если ключи оставишь.
Пообедать — поужинать можно в кафе. Поэтому для себя есть куча свободного времени. Лафа!
Постояв ещё немного над спящим сыном, она вернулась к себе. Хотела сказать Тимофею, что отец и дед уже едут поездом в Томск, но не стала будить. Не к спеху.
***
Денис весь издёргался. Похудел. Взгляд, из обычно добродушного и пофигистского, стал суровым колючим недоверчивым. Даже сам почувствовал, как сильно изменился.
И то: сытая спокойная размеренная, где-то даже скучная, жизнь закончилась.
Настала нервная неустойчивая сложная. После отъезда Насти и Тимофея всё посыпалось, цепляясь одно за другое. С работы уволился, с родителями разругался, с Людкой окончательно расплевался
(и это радовало).
Но добавилась неожиданная проблема -— Даша. Правда, эта проблема была, скорее, организационной. На самом деле дочка стала ему пластырем на мятущуюся душу, палочкой-выручалочкой в круглосуточной нервотрёпке. Как-то с Тимкой он пропустил этот смешной возраст и сейчас умилялся перлам дочери.
На удивление, Людмила не стала спорить, когда он заявил права на дочь. Он-то думал, что она будет сопротивляться, шантажировать его, но Людмила выставила только одно условие:
- Скостишь за квартиру половину, и я напишу отказ. Забирай её хоть сейчас. У меня своих забот полно. Я её и рожала, чтобы тебя привязать.
- Вот тварь, - сплюнул Денис. — Половина много. Сойдёмся на пяти. Не согласитесь, всё равно отсужу. Просто дольше будет.