«Тьфу те, напасть! — подумал Николай. — Это ж покойного короля Александра Казимировича вдова. Василию Ивановичу родная сестра. Как это я раньше не сообразил-то?»
И, смутившись, юркнул за мужицкие спины.
Вместе со всеми дошел Николай до церкви Иоанна Богослова. Толпа качалась тысячеголовым чудищем, глухо гудела, ждала чего-то. Время от времени откуда-нибудь сверху, с крыши ли ближнего дома, с дерева ли, поднятый ли на руки какой-нибудь именитый и многим смолянам известный человек кричал зычно:
— Ждите, православные! Пошли за воеводой! Будет воевода вскорости!
В толпе переговаривались:
— Ворота в кремль заперты. У моста перед входом жолнеры стоят. С пищалями, с алебардами.
— А наших-то в град впустили?
— Впустили, бают. Как не впустить, ежели мир послал?
— Могут и не впустить.
— Как так?
— А вот так.
— Поди попробуй супротив народа встать.
— Да что народ-то?
Многие словам таким дивились. Крутили головами, пересмеивались. Некоторые молча слушали, отходили в задумчивости. Наконец толпа заволновалась, зашумела:
— Едут! Едут!
Все враз стали приподниматься на цыпочках, вытягивать шеи.
Из кремля потянулось на мост шествие. Над головами плыли, чуть покачиваясь, хоругви, посверкивали окладами иконы.
— Владыка, владыка, — пронеслось по толпе.
— Идет, боров гладкий, утешать да уговаривать, — услышал Николай.
— Угодник чертов, — добавили с другого бока.
«Не любят Варсонофия, — подумал Волчонок, — да и за что его любить? Перед панами-католиками травой стелется архиепископ Смоленский».
Между тем процессия приближалась. Уже видны стали лица идущих: архиепископа, именитых мужей смоленских, попов и дьяконов из владычного кремлевского собора.
Многих посадские и слободские узнавали:
— Вона, гляньте, Михаила Пивов ищет!
— Боярин, а заодно с нами!
— Чего ж он за хвостом владычным тянется?
— Да нетто все, кто возле владыки, нам супостаты?
— Все не все, но половина будет.
— Экой цифирный — враз счел!
Чем ближе подступало шествие, тем тише становилась толпа. И когда Варсонофий взошел на паперть, было так тихо, что передние услышали тяжкое дыхание седобородого грузного архиепископа.