Охотник за тронами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он шел к королевской опочивальне, испытывая волнующее состояние полновластного хозяина — города и замка.

С этим же чувством приблизился он и к постели Александра Казимировича.

Больной, казалось, узнал его, но произнести что-либо не мог. Только повел помутневшими глазами и жалко скосоротился — не то попытался улыбнуться, не то сказать что-то.

Глинский встал перед умирающим на одно колено, легонько коснулся губами холодеющей руки и, осторожно ступая, бесшумно вышел — высокий, прямой, с откинутой назад головой.

Александр Казимирович скончался в ночь на 20 августа 1506 года.

Возле его тела стояло много людей. Однако не жалость к умершему и сострадание к его вдове были в сердцах у них, но более всего опасения за собственную жизнь. Почти все они, кроме королевы-вдовы и еще весьма немногих, люто ненавидели Михаила Львовича, а он так же неукротимо ненавидел почти всех собравшихся здесь. Врагов у Глинского было великое множество. Но сегодня не он боялся их, а они — его. Потому что только здесь, в спальном покое, было их больше, а за дверями — на лестницах и в переходах, в залах и на стенах замка — теснились сотни вооруженных сторонников князя Михаила. Даже в дверях королевской опочивальни стояли с саблями наголо два разбойника: белоглазая каналья саксонец Христофор и копченая рожа, турок Осман, — клевреты и преторианцы новоявленного Цезаря, преданные ему, как собаки.

Сдерживая волнение, смотрели на дверь покоя паны-магнаты, все как один положив правые ладони на рукояти сабель. И каждый из них — не простой воин, а гетман или воевода — видел не только этих двух башибузуков, заслонивших выход, но и тысячи тех, кто теснился сейчас под крышей замка, на дворе, на улицах города — всех этих Янов и Иванов, что ходили с гетманом под Клёцк и, побив татар, возомнили о себе черт-те что.

Тихо всхлипывала у изголовья усопшего Елена Ивановна. Медленно и торжественно звучали слова заупокойной молитвы.

Все, кто был сейчас здесь, стоя на коленях, кто как, всяк по-своему, молились за новопреставившегося раба Божьего Александра. Но, шепча одно, думали о другом: где-то князь Глинский? Почему его нет здесь? Что задумал?

Глинский ступал по узким коридорам замка, забитым, несмотря на глубокую ночь, сотнями людей: слуг, солдат, придворных. И те, мгновенно узнавая его, замолкали и почтительно расступались. Многие, срывая шапки, кланялись в пояс, будто не дворный маршалок шел им навстречу, а сам король.

Тяжело ступая, опустив большую, тронутую сединой голову, князь рассеянно отвечал на поклоны.

У дверей тронного зала Глинский остановился. Задумчиво скользнув взглядом над головами толпившихся людей, поднял вверх руку и пошевелил пальцами. В свете факелов вспыхнули и засверкали на перстнях дивные заморские диаманты.

Двое рослых гвардейцев протолкнулись к нему, ожидая приказаний.

— Станьте здесь, — тихо проговорил Михаил Львович и, медленно развернувшись, несуетно и печально ступил через порог.

Один из жолнеров почтительно прикрыл дверь.

Быстро глянув друг на друга, воины привычно вынули мечи из ножен, поставили их острием в пол и, положив ладони на рукояти, застыли, широко расставив ноги. Так же, как стояли они здесь, когда в тронном зале находился сам король.

Войдя в зал, Михаил Львович остановился у двери. Чуть синели проемы высоких стрельчатых окон, но все было в полутьме. Мрак висел под потолком и сгущался в углах, подобно паутине в давно заброшенном доме, и оттого пустой и просторный зал казался теснее и меньше, чем при свете дня.

Глаза Михаила Львовича постепенно привыкли к темноте. Стены расступились, синева за окнами поблекла, из мглы выплыли и расположились вдоль стен скамьи панов-рады, а в глубине зала — у противоположной от двери стены возник из мрака трон — страшно пустой и одинокий, как вдова на кладбище после похорон, когда все, кто был, уже разошлись, а она осталась.

«Перед тобой престол Великого княжества Литовского. Возьми его. Пока он не принадлежит никому, но он делает хозяином страны и народа любого, сидящего на нем», — говорил Глинскому один голос.

«Его хозяин — родной брат покойного, Сигизмунд Казимирович Ягеллон, — возражал другой голос. — Он уже едет сюда и не поступится этим троном, принадлежащим ему по праву родства в пятом колене почти двести лет и оставленного ему на основании оглашенного по всей державе законного завещания».

«Родство и завещание — пустые звуки. Троны переходят от одного властителя к другому не по праву крови, а по праву силы, когда могущество незаконного претендента оказывается сильнее закона, который некому защищать». Глинский помнил, как однажды старый его друг гроссмейстер Тевтонского ордена герцог Фридрих рассказывал ему, что в Литве, например, княжеский конюх Гедимин, а в Милане мужицкий сын Франческо Сфорца стали родоначальниками династий. «А я — князь по крови, спаситель отечества, — подумал Михаил Львович, — единственный во всей стране человек, чей приказ беспрекословно выполнит преданное мне войско, стою у пустого трона и даже один на один с ним, без свидетелей, боюсь подойти к нему».

Последняя мысль показалась Глинскому постыдной и нелепой. Он медленно подошел к трону и, остановившись, трепетно провел рукой по спинке и подлокотнику.

«Сядь, сядь», — подбивал его первый голос.

«Если сядешь, добром слезать ни за что не захочешь», — предрекал другой.

Глинский закрыл глаза. Вцепившись в подлокотник, думал:

«Повелю казнить всех врагов, многие здесь, в замке. Подыму православных по всей Литве, и в Белой Руси, и в Черной Руси, и в Малой, и в Великой. Поведу на панов-католиков и на Сигизмунда. Попрошу подмоги у московского князя Василия[20], благо он вдове — королеве Елене Ивановне — родной брат. Пошлю в Крым богатые подарки — хан с Ордой выйдет в поле. Не врагом моим — союзником. Великому магистру Немецкого ордена, герцогу Фридриху, пообещаю вернуть отбитые у него поляками города Торунь да Эльблонг — против такой силы не устоять Сигизмунду».

И тут же опровергал сам себя:

«Москва и Крым — не близко. Сколь времени пройдет, пока Гирей да Василий соберут и выведут свои полки. Да и Фридрих — стар, болен, труслив. А Сигизмунд — вот он, через неделю будет в Вильне. Да и отнюдь не все недруги собрались здесь. Сколько их еще позасело по замкам да по городам Великого княжества и Польши».

«Но другого такого случая больше не будет», — снова возражал первый голос.

И так вот стоял князь Михаил Львович и не знал, на что решиться.

[20] Василий III (1479–1533) — великий князь Московский с 1505 г. Сын Ивана III. Завершил объединение Руси вокруг Москвы присоединением Пскова (1510), Смоленска (1514), Рязани (1521).