Мл. сержант. Назад в СССР. Книга 3: читать начало книги онлайн

Чекист направился к зданию, где временно содержались оба жителя того кишлака.

Ни Али, ни Ахмеду никаких обвинений пока еще предъявлено не было, поскольку Игнатьев толково объяснил командованию, кто это такие и что они могут представлять для ГРУ большую ценность в плане информации.

Но у Виктора Викторовича на этот счет был свой план…

Сразу после прибытия, меня тоже поместили в медчасть. Уже к вечеру того же дня меня снова прооперировали, рану почистили, продезинфицировали и зашили. Начальник медицинской части взял под личный контроль.

Я с удивлением обнаружил, что за все это время похудел почти на пятнадцать килограмм. Организм истощился, нужен был долгий отдых и основательная реабилитация.

Меня начали основательно пичкать витаминами, ставили капельницы. Уж не знаю, откуда такое пристальное внимание, но мне нравилось. Лежать с бойцами, кто впервые попал под обстрел, выходил в рейд или патрулирование и нарвался на засаду, было даже забавно. Особенно мне нравилось слушать их рассказы. Причем, если кто-то рассказывал одну и ту же историю, то каждый раз она обрастала новыми подробностями, которых ранее, просто не было. Несложно представить, что уже на шестой или седьмой раз, рассказчик превращался в эдакого Рембо, который разве что из космоса со спутника за Годзиллой не охотился.

Вообще, курьезов в лечебных заведениях было полно.

Пока я лежал, окуда-то с северной границы доставили двух солдат, с жесткой кишечкой. Те сначала никому ничего не говорили, а потом выяснилось, что рядом с их частью был виноградник. Причем часть была не в Афгане, а на границе с Таджикской ССР, вот прям как наша. Вроде и граница вот она, а все равно — не Афганистан еще. Ну и эти бойцы, особенно учитывая время года — первая половина ноября — повадились лазить в виноградник ну и таскать оттуда грозди сочного винограда. Ну и само собой, их жестоко прихватило. Диарея в армии, это вообще отдельная категория больных, которые страдают на бегу. Чаще всего, на бегу от спального места, к туалету. Иногда промахиваются.

Так вот, когда этих двоих привезли, сразу же отправили «почиститься» клизмой в раздраженном месте, а потом на досмотр путем ввода «телескопа» туда… Сколько было воя и жалобных криков, можно себе только представить.

Был и другой случай. На каком-то полигоне, чистили бойцы отдельной роты гаубицы. По словам, на полигоне их было аж две батареи. Учитывая, что 122 мм Д-30 сама по себе не маленькая, можно представить, сколько места они занимали. Ну и не удивительно, что чистить их заставили срочников, которые ранее их и в глаза не видели. Куда ж без общего армейского бардака и шибко хитрого прапорщика, который их на это дело подписал?

Так вот, гаубицы обычно чистили шомполом, который иначе называют банником, а в комплекте к нему шло какое-то моющее средство, с целым букетом щелочей. Естественно, ни специальной одежды, ни перчаток не полагалось. Все сугубо по-армейски, как со стиральной машиной Бош — взял в руки и… Времени на чистку уходило много, приспичило одному бойцу по-маленькому. Отошел к кустикам, по-быстрому сделал свое дело и вернулся к работе.

Ну оно ж как, моющая жидкость и на грубой коже рук может раздражение вызвать, а на нежной коже, спустя незначительное время, вызвало натуральный пожар. Со всеми вытекающими раздражениями и другими жуткими вещами. Приходит слегка подвыпивший прапорщик проверять работу, а там один боец орет, никого к себе не подпускает и пытается сбежать, при этом прикрывая пострадавшее место. Когда все-таки его отловили и привели в медсанчасть, принимающая молоденькая медсестра, оценив ущерб, поинтересовалась:

— А что вы им, простите, делали?

— Пушку чистил! — признался боец.

Занавес можно было опускать.

На четвертый день моего пребывания в медсанчасти, привезли к нам в палату полное недоразумение, ростом в метр пятьдесят девять, весом сорок семь килограмм, по фамилии Кишкин. На него смотреть без смеха нельзя было — голова как у гоблина, да еще и прыщавая, руки-ноги тонкие, как спички. Сам бледный, глаза как у таракана. С таким букетом внешних данных, не придумали ничего лучше, как засунуть его в танк, потому что в других родах и видах войск, от него толку не было. Недовес — налицо. Начмед посмотрел на все это дело и распорядился, что бы тот получал дополнительное питание в столовой. Кишкин пошел дальше — умудрился втайне сожрать все командирские сухие пайки, что хранились в танке как «НЗ» и при этом, все равно, вес не набирал и все время жаловался, что голоден. Когда он шел по плацу, казалось, будто на швабру китель надели. Когда его командир батальона увидел, сказал, чтобы этого пацаненка, сначала откормили как следует, а только потом в танк сажали. Снаряд для танковой пушки был для него тяжеловат. Очень.

Вот и получалось, что из пяти месяцев службы, четыре он провел в разных лечебных учреждениях, поправляя от природы слабое здоровье. Как его такого в Афганистан взяли, вообще непонятно. А потом выяснилось, что он намеренно сначала ел, а потом втайне ото всех, двумя пальцами, опорожнял желудок, с характерным «Бэ-52». Отсюда и получалось, боец ест, ест. Но хоть ты тресни, не толстеет и все время бледный, будто вот-вот помрет от аннорексии.

Повторюсь, лежать в медсанчасти было хорошо. Спокойно, время летело быстро. Я просыпался, ел, получал порцию витаминов, ходил на процедуры и спал. Вообще, молодому организму всегда хочется, либо есть, либо спать. Был у меня такой знакомый, по кликухе Лысый — он ел и спал, приговаривая — солдат спит, служба идет. В обед, то же самое.

Гулять было негде. В Мазари-Шариф климат был неподходящий, поэтому парковой зоны в медсанчасти не было, только у входа в лечебный корпус несколько лавочек и все. Но даже на них посидеть не получалось. Погода все время была плохой, зачастили дожди. Глиняная пыль, что несло сюда с востока, наконец-то села на землю, теперь повсюду была светло коричневая грязь.

Несколько раз ко мне приходили, опрашивали. Все записывали. Как взорвал склад, как переоделся в женскую одежду, как на мотоцикле уехал. Как и кого видел в бою… Особисты с ног сбились. Все случившееся во время разведывательной операции в то ущелье, быстро стало новостью номер один. Уже на третий день туда выдвинулась большая колонна техники, а нагрянувшие туда вертушки, едва не раздолбали кишлак ракетами. Душманов там оказалось немного, сопротивление было слабым, скорее всего, основные бандформирования ушли на север. Аксакалы подтвердили, что почти все духи ушли, забрав с собой все оружие. Рахмат-Шах, который был одним из лидеров оппозиции в этом районе, тоже куда-то пропал.

По истечении двух недель, ошибки были исправлены, район тщательно разведан и осмотрен. Нашли даже один далекий горный кишлак, в котором оказались пленные советские солдаты в количестве пяти человек. Я просил узнать у Игнатьева их фамилии, но к несчастью, моих знакомых там не оказалось. Почти всю информацию я получал через него — масштабные события, когда ты безвылазно сидишь в одной комнате двадцать четыре на семь, как-то проходят мимо. Да и кто будет отчитываться перед ефрейтором?

Само собой погоны кое у кого за такую безалаберность слетели. Произошла частичная замена командного состава. А по поводу снятых с БТР-70 штатных раций, оказалось, что начальник связи незадолго до выезда намеренно дал команду снять «уставшие» радиостанции «Р-123» под замену, но новые еще не привезли. Потому и вышли из положения, временно посадив в «броню» по одному связисту со штатыми «Р-159». Цирк, конечно, но случается и такое.

Несколько раз я беседовал с Игнатьевым. То он ко мне приходил, то я. Мы успели перетереть многие проблемные моменты. Несколько раз видел майора Кикоть, но все время издалека.

— Товарищ капитан! — в наш первый разговор, я не мог не объяснится. — Понимаю, что не оправдал ваших ожиданий, когда не довез агента ЦРУ, но…

— Все нормально, Громов! — остановил меня офицер. — Случилось и случилось, хорошо хоть сами ноги оттуда унесли. Все мы с горной тропы видели, как его подстрелили, и американец вывалился из коляски. Ты его скрутил, ты протащил по подземному ходу. Конечно, если бы его удалось вывезти и доставить сюда, его можно было бы взять в оборот и заставить говорить… Но не сложилось! Как ты понял, майор Кикоть об этом ничего не знает.

— Само собой, — невесело усмехнулся я. — И пусть так и остается. А то бы уже доложил «наверх», что я намеренно отпустил агента ЦРУ на волю, получив от него какие-то секретные инструкции! А что Ахмед?

— Переводчик сотрудничает с разведкой и особым отделом, он уже поведал много интересного, правда, на мой взгляд, все сказанное им мелочевка. О серьезных планах Джона Вильямса он ничего не знал. Или притворяется, что не знает. Наши выяснят.

— А зачем ему скрывать? Смысл?

— Пока не знаю, — вздохнул капитан. — Война не будет вечной, когда-нибудь, да закончится и скорее всего, он намерен вернуться в свой кишлак. У него ж там вроде две жены остались? Вот и пытается заработать себе немного репутации.

— Вроде бы да. А что там с Али?