Взрыв: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Солдат закашлялся. Вместе с клокотанием в горле послышался слабый голос:

— Кто вы-ы?

— Ваш врач! — радостно встрепенулся Иван Андреевич. — Ну‑с, как мы чувствуем себя?

Солдат закрыл глаза. Он понимал все. Зачем эта по-больничному дежурная снисходительность? В его мрачной задумчивости, в нежелании разговаривать виделась Ивану Андреевичу безысходность.

— Есть хотите? Может быть, кофе, чаю?

— Вы не хитрите, — зашептал наконец солдат. Голос был громче, с угрожающими нотками. — Где мой пистолет?

«Дело налаживается», — по-дружески коснулся ладонью Иван Андреевич голого плеча солдата.

— Какой пистолет?.. Зачем он? Рядом с вами ничего не было.

— У меня был пистолет! Я за него расписывался. Судить будут из-за него.

— Никакого пистолета... — уже терялся в догадках Иван Андреевич. Может быть, солдат еще не полностью пришел в сознание? Или он еще не отключился от пребывания в воинской части?

— Как это — никакого?! — злился солдат. Он сдернул с себя простыню, попытался встать. Но сил было мало, от напряжения он быстро вспотел и мягко повалился на подушку. — Что случилось? — уже с мольбой о помощи смотрел он на Ивана Андреевича.

— Ничего-ничего, бывает, — укладывал Иван Андреевич солдата поудобнее. — Вы разве ничего не помните? О каком пистолете говорите?

— Был он, был! — застонал солдат.

— Ну хорошо, был... Найдется. Не будем тревожить сердце из-за пустяка. Вы же больны, неужели не видите?

«Совсем мальчишка, — смотрел Иван Андреевич на бледное худое лицо солдата. Охватила жалость. — Почти как Артемка! И кадычок еле оттопыривает кожицу, и бриться еще как следует не начал...»

Солдат задремал. От его ровного дыхания стало спокойнее и Ивану Андреевичу. «Если б в возрасте Артемки, в армию не взяли бы. Вид у него такой, исхудал, наверное. Шутка ли, столько отваляться, да еще без пищи...» Иван Андреевич подумал, что следует обратиться к Гровсу насчет пистолета, вручить надо солдату эту игрушку — нежелательно сейчас его волнение. Когда окрепнет, тогда и поговорить напрямую. Сунуть бы ему под подушку несчастный пистолет, пусть успокоится... Но после будет ли солдат верить Петракову? Ведь пистолет рано или поздно отберут, не полагается здесь оружие. Потеряет доверие... А не из-за стремления ли приобрести единомышленника начал работу над солдатом?

Иван Андреевич ходил по комнате в ожидании, когда солдат очнется. Сложил гармошку ширмы — теперь не нужна эта загородка. Упаковал в коробку медикаменты с тумбочки, осмотрел одежду солдата, висевшую в шкафу. Скоро могут потребоваться мундир, брюки, фуражка. Все было одного серо-зеленого цвета, с нашивками на рукавах и погонах, с остроугольной блямбой на околыше. Все было чуть поношено, судя по всему — выходная одежда, неповседневная.

Наступил вечер. Без света уже не обойтись, но Иван Андреевич не включал электричество — он боялся обеспокоить больного. Лишь когда солдат слабым голосом спросонья попросил пить, тогда только включил в соседней комнате настольную лампу. К ее мягкому, рассеянному свету добавил освещение веранды. Потом уже включил комнатную люстру.

Солдат щурился от обильного света, пытался что-то рассмотреть вокруг себя. Знакомые вещи не попадались, и это вызвало смятение. Кое-как он поднялся, сел на кровати, свесив босые ноги:

— Где я?

— Разве не знаете?

Иван Андреевич положил ручку, закрыл журнал, куда занес день и час воскрешения подопытного человека. Достал из кармана пухлую, обмятую записную книжку, в ней пометил подробнее о времени и обстоятельствах, при которых поднялся этот человек. В книжке самые важные записи, поэтому он и глянул на солдата — не следит ли? Нет, ему было самому до себя. Солдат потирал ладонями голые коленки, чувствуя, как все больше по телу разливается ласковое тепло.

— Вы, молодой человек, в научном Центре.

— В каком это Центре? — недоверчиво глянул солдат на Ивана Андреевича. — Ах, да‑а... Значит, внутри его... Вон куда угораздило! Значит, я в самом гнезде, — качал он головой. — Удостоился чести. А пистолет, наверное, остался у ворот... Ну да! Отняли во время свалки. Припоминаю... Вы тоже были тогда, у ворот? Нет, не были, я бы видел. Это когда меня забирали. Такие бегемоты навалились, откормленные... В нашем экспедиционном корпусе таких не стали бы держать, громоздкие, самолетов много потребовалось бы, — усмехался солдат.

«Пронесло с этим пистолетом», — удовлетворенно подумал Иван Андреевич.

— Вас как зовут? — спросил он.

— Робертом звали. Теперь, может, изменили, — еще усмехался солдат. — Будто не знаете! Небось такое досье на меня... Да и вот написано, на журнале. Зачем притворяетесь?

— Не притворяюсь я... Мало ли что написано, далеко не всему можно верить. А моя фамилия Петраков, я — профессор. Меня взяли в плен, и вот я здесь...

Роберт засмеялся, повертел пальцем у своего виска:

— Может быть, вы — Наполеон? Чтоб живой профессор вот так со мной, запросто... Пленный! — Его глаза испуганно забегали, он схватил Ивана Андреевича за руку: — Война уже кончилась? Или сейчас война?