Взрыв: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господин Сенье, мне кажется... не слишком ли много времени мы тратим на ресторан?

— Господин профессор, так это же для вас. Как скажете, так и будет. — У Жака дрогнул подбородок. Засмеялся. Подумав, повторил уже без смеха: — Да, получается, что много... Но дело-то вот в чем... Завтра я уже сюда не попаду. Не пустят, такой у нас режим. А иначе нельзя. Каким же будет научный Центр без четкого порядка и жесткой дисциплины? А пока я свободен в своих желаниях, в расходовании средств и времени. Если можете, потерпите немного.

— Но, извините, нас, наверное, ждут, — выбирал Иван Андреевич резные листья, что позеленее, помягче.

— Конечно, ждут... И мы, конечно же, приедем. Нам некуда, господин профессор, деваться. Приедем... Мы с вами здесь многое не видели еще. Например, девочек...

«Насмешка или настоящая издевка? Что-то делается... не то! — терялся Иван Андреевич. — На острове крупный научный Центр; значит, его сотрудники — высокообразованные люди. И конечно же, культурные, уважительные к человеку, к личности. Иначе быть не должно, других людей нельзя допускать к работе над продлением жизни, им это будет чуждо. Но Жак... Судя по всему, не простая сошка, иначе не поручили бы ему встречать иностранного гостя. Однако поведение...»

— Извините, господин Сенье, я приехал знакомиться с работой вашего Центра. Дома, в лаборатории, меня ждут дела. Я не могу, не имею права вот так... бездельничать. Да и у вас, наверное, дела, семья. Ну и зачем же нам...

Жак, будто ничего не слышал, снова налил водки.

— Дела... семья... Мой бог! Вы, очевидно, наивны, господин профессор. Впрочем, извините, это ваше дело. Нет семьи, никто, кроме шефа, меня не ожидает. Была... Мало ли у кого что было!..

Он выпил, с откровенным превосходством повидавшего на своем веку человека посмотрел на Ивана Андреевича:

— Семья? Это призрак, мираж! Каждый человек одинок с момента рождения. Таким он и проходит сквозь все годы, что отвела ему судьба. Семья была только в первобытном обществе. Целое племя... Вот семья! И никакого, заметьте, притворства. Все открыто, все нравственно. Целое племя, каждый принадлежал тебе, а ты — всем.

Ивану Андреевичу сделалось неловко, на его лице собрались страдальческие морщины.

— Простите, господин Сенье. Я случайно обмолвился о вашей семье. Видимо, у вас было потрясение... Извините, пожалуйста.

Жак медленно вертел стопку на тонкой граненой ножке. Понял Ивана Андреевича. Коротко взглянул, скрывая усмешку:

— Уважаемый господин профессор. Никакого потрясетия... Все куда проще, все, как у многих. Что есть наука? Вам хорошо известно. Это когда весь там, в лабораториях, в анализах. Все мысли, все время — все там... Какой жене нравится это? Да если она красивая женщина?.. Как бы то ни было, моей бывшей жене это показалось плохо. Она была, конечно, не из девочек с Пляс Пигаля. Я понимал ее. Деньги мои нравились, а остальное... Слишком мало времени бывал с нею. Я не ханжа и все равно не мог смириться с ее поведением. Плюнул на все! А тут предложили работу на острове. Какое же это потрясение, господин профессор? Обычное дело.

— Так и живете без семьи?

— Здесь только наука и никакого распыления духовных сил, знаний и всего прочего.

— Странно все же, господин Сенье.

— А мы живем здесь нормальной жизнью. Ничего странного. У нас все предусмотрено, в известных, разумеется, пределах. Абсолютная свобода невозможна, вы это, конечно, знаете.

Иван Андреевич почувствовал, что вязнет в разговоре. Еще раз напомнил:

— Господин Сенье, нас ждут дела...

Жак священнодействовал над желто-зеленым ломтиком рокфора.

— Дела, говорите?.. У вас, господин профессор, если судить по вашему настрою, многое еще впереди. Успеете, насмотритесь в нашем Центре и, если захотите, наработаетесь. А я в науке свое уже сделал. Что мог. Вывод для нас обоих один: спешить некуда.

— Странно... Ученым обычно не хватает времени, — нервничал Иван Андреевич.

— Для новых открытий, что ли, не хватает? — поморщился, будто от неожиданного неудобства, Жак. — А зачем они нужны, новые открытия? Мы с вами хорошо знаем, что предела познания не будет. А если так, а оно действительно так, то зачем же отдавать себя в жертву постоянно ускользающему от желанной истины идолу под названием «наука»?

— Извините, господин Сенье, познание все равно не остановить. Не понимаю вас...

— А чего понимать, господин профессор? Не будем спешить, вот и все.

Иван Андреевич отодвинул от себя тарелку и как бы подвел черту затянувшейся беседе:

— Один умный человек писал, я это будучи студентом вызубрил: «Все не наше, а чужое, только время — наша собственность. Природа предоставила в наше владение только эту вечно текущую и непостоянную вещь, которую вдобавок может отнять у нас всякий, кто этого захочет... Люди решительно не ценят чужого времени, хотя оно — единственная вещь, которую нельзя возвратить обратно при желании».

— Сенека? — улыбнулся Жак.

— Да, Сенека, — жестко подтвердил Иван Андреевич.