Пехота бессмертна: читать начало книги онлайн

Давайте посмотрим правде в глаза: ни чеченские кампании, ни Сирия не были столь масштабными «зарубами», какие происходят сейчас в рамках проведения СВО. Ни одна армия в мире (за исключением наших непосредственных чубатых оппонентов, но им хана при любых раскладах) не имеет такой боевой закалки.

Да, наши западные «заклятые друзья» помогают ВСУ, тренируют, руководят и испытывают оружие, но их армия такой жестокой обкатки не пройдёт. Реальных боевых действий какие они есть так им не «прощупать» на шкуре своих бойцов.

Я уверен, что многое поменяется, отлетит ненужная шелуха, уйдут ненужные люди, будут решаться вскрывшиеся проблемы.

Родятся новая армия, новые силовые структуры, новое общество. Эпоха «невоевавшей армии» и пассивного общества ушла.

«Роды» будут тяжелые, но Победа непременно будет за нами.

Но чтобы эта Победа пришла, чтобы мы могли оценить ее, каждый (каждый!) человек в нашей стране должен осознать истоки происходящего и всю глубину процессов, меняющих лицо истории. А для этого нужно просто вспомнить некоторые моменты, которые в цифровую эпоху очень легко «улетают» из памяти, тускнея под слоем бесконечных новостей и высказываний. Но мы, те, кто был на Донбассе тогда… мы помним всё.

«Украину мы создали, теперь надо создать украинцев», – так говорил еще Леонид Кучма.

Очень меткая цитата, которую многие (да почти все) забыли. Показательная цитата.

Шла долгая навязчивая пропаганда. Ее можно назвать даже «духовным геноцидом». Планомерная и кропотливая работа по замене национальной идентичности граждан, которые волею судеб внезапно стали проживать на территории уже «независимой Украины». Независимой, естественно, весьма условно. Украинизация не пощадила никого. Фундамент её строился на ненависти к «москалям». Мол, это они нас оккупировали и не давали «великой нации» расправить «жовто-блакитные» крылья! Однако стоит вспомнить, что, по переписи населения 1989 года, советская власть так «уничтожила Украину», что число жителей УССР составляло 52 млн человек. Сколько их там сейчас?

Да, Украина (в особенности восточная её часть) неохотно принимала такое положение вещей. Процесс украинизации отторгался, как некое инородное тело организмом.

И тогда создателям проекта «Украина» пришлось прибегать к более радикальным методам в 2014 году. Одними из основных лозунгов Майдана были именно русофобские. «Сейчас как скинем гнёт москаля! Ох мы и заживём!»

Но… не вышло зажить лучше. Естественно, виновный в разворовывании страны нашёлся сразу – «москаль». Этот способ был кровавее и эффективнее. Вкупе с западными технологиями пропаганды организаторы старались хоть кое-как, кривенько-косенько, но консолидировать украинское общество против классического для украинского нацизма врага – России. Возмущения утопили в крови, радикалы держали в страхе и не давали открыть рот инакомыслящим. Всё это происходило при поддержке новой украинской власти.

Яркий пример – поколение молодых парней из восточных и центральных областей Украины, которых пубертатный период застал в 2014 году. Восемь лет этим русским ребятам насильственно навязывали украинство, внушали им, что русский язык у них родной только из-за пережитков СССР и оккупации русских, учили «правильной» истории «великой Украины». Для чего это делалось? Переформатировать пророссийские регионы на ненависть к нам, нашей стране, нашему народу. Результат мы видим сейчас. Так современная Украина взрастила «поколение мертворожденных», которым суждено было стать живым щитом против нас. Молодые и решительные, но в голове полнейшее «украинство». Они никогда не станут своими для западных регионов своей страны, а это и не нужно. Их конкретно готовили на идеологическом уровне противостоять нам. Готовили, чтобы кинуть в мясорубку конфликта как послушное управлению живое оружие… Это их и погубит.

Нет, однородности на Украине как не было, так и нет. Стереть грань различий между «западэнцем» и «схидняком» не вышло. Сильно они разные. Однако образ врага внедрить в большую часть активного населения получилось. Метастазы проникли в мозг.

Удалению хирургическим путём этих метастазов мы занимаемся уже два года, так как медикаментозные методы не помогли. Работы много. Работа трудная. Запад, как возбудитель раковой опухоли, всячески противится этому, но хирург сильный, опытный и самоотверженный.

Россия же, ее жители в основной своей массе эти годы жили совершенно мирной внутренней жизнью, не предполагая, насколько глубока эта раковая опухоль, растущая буквально в нескольких километрах от границы.

С началом СВО вся «прогрессивная общественность» заговорила: дескать, «ну не так уж много и гибло людей на Донбассе». Молодому поколению, взращённому сладкоголосым и улыбчивым Лёшей Навальным, вообще не донести, как это всё было тогда, с чего всё началось и почему произошло. Жители Украины тоже быстро и легко про всё позабыли…

Однако мы помним. Я помню и буду помнить, как убили выстрелом в живот из ружья моего знакомого в Одессе. Коренного одессита. Он ещё сутки мучился в больнице, пока не умер. Он вышел сказать своё мнение, и всё его оружие осталось в сейфе. Он верил в силу слов, а агрессивное стадо его оппонентов верило в силу террора. За его убийство никто не понёс наказания.

Один из наших дорогих друзей под ударами украинских вертолётов потерял детство и в 15 лет взял в руки оружие. Он всё помнит. Он всё знает. Он плясал на развалинах терминала Донецкого аэропорта, и я уверен, что спляшет на руинах Верховной Рады.

Помнит и другой наш друг, как его целенаправленно убивала на Майдане свора озлобленных укронацистов, а после Крымской весны его же назвали предателем.

Наши товарищи, уроженцы Донбасса, помнят, как встали с оружием в руках против поражённого «чумой Майдана» украинства. Многие из них долгие годы не были в своём родном доме.

Ещё до событий 2014 года с одной из коренных жительниц Харькова у меня состоялся занимательный разговор. Она настойчиво меня убеждала, что она украинка. Что Украина – это отдельная национальность. При этом украинским языком совершенно не владела. Ну как – не владела… «Всё понимаю, но сказать не могу». Мама и папа русскоязычные. Первое слово – на русском. Знаете, как она это пояснила? Пояснение этому было простое, как дверь: на Украине много русскоязычных регионов.

Вот Украина – очень большая страна. Населения, по меркам Европы, достаточно много. Близкое соседство с Россией. Кто-то из вас назовёт мне хоть один «украиномовный» регион в России? Почему так получилось? Может, потому, что все эти регионы и люди, находящиеся в них, на самом деле русские, которые в какой-то момент решили, что они совсем другой национальности? Загадка. Причём они по большей части за всё время своей независимости даже не удосужились выучить украинский язык. Как бы их ни ломали через колено насильственной «украинизацией». Намешали языков в один и назвали его «суржик». Это в лучшем случае. Но даже если выучен украинский язык, родным останется русский, правда? Вынуждать себя и переводить свои русские мысли на украинский язык в угоду политической повестке.

Представьте на минуту, что человек, называющий себя коренным немцем из Гамбурга, внезапно «официально» имеет родной язык французский! Нет, он понимает немецкий. И даже «немного» разговаривает. Как и весь его немецкий Гамбург… Да вообще вся Бавария франкомовная. Представили? Вот и я нет.

Всё это почему-то быстро забылось.

Ещё долго можно перечислять личные мотивы, которых не было у остальной части Украины. Они жили, будто их это не касается. Что всё где-то там. Где-то далеко. Где-то там дети сидели в подвалах, но ведь не наши дети, правда? Где-то там сгорбленные фигуры матерей стояли на коленях у могил детей. Где-то там был комендантский час. И никто из них ни разу не выходил на антивоенный митинг. За все эти годы. Поэтому лично мне противно видеть «удивлённые» лица как на Украине, так и среди нашей «прогрессивной общественности». Вы не знали, или вы не хотели знать, или вы забыли, а мы помним всё.

Точка невозврата давно пройдена.

В первую неделю СВО, когда большая часть населения была шокирована происходящим, когда о нашей небольшой команде ветеранов ещё никто не знал, в те недели общество получило сильную встряску. Такой информационной атаки мы никогда не испытывали. Наш противник знал, что важно показать не то, как всё есть на самом деле, а шокирующую для нас картинку. Причём на всех ресурсах, до которых дотягивались их липкие, сальные ручонки.

Еще сильнее, чем эта огромная волна дезинформации, поражал некий ступор наших «величайших» СМИ и официальных пресс-служб всевозможных ведомств. Складывалось впечатление, что они «потеряли мамку» и просто бросили общество один на один с ЦИПСО т. н. Украины.

В этот момент единственными источниками информации стали наши блогеры, паблики, ТГ-каналы (мы сами на тот момент делали, что могли). Да, они порой не по своей вине могли дать неточную информацию только из-за того, что та поступала по крупицам, но информационные «300 спартанцев» хоть как-то сглаживали потоки украинства у вас в телефонах и компьютерах. О них потом не вспомнят. О них уже забыли.