Фуллагар резко обернулся и быстрыми шагами подошёл ко мне, уставившись на меня недоверчивыми глазами.
— Айви! Ты здесь?! — в его голосе звучало настоящее отчаяние.
— Да. Отправляюсь в Соларис по поручению.
Я не успела договорить, как Макс громко выдохнул и обнял меня двумя руками так сильно, что у меня даже затрещали ребра. Я чувствовала, как быстро и взволнованно билось его сердце, пока его руки сжимались за моей спиной.
— Я тоже, — глухо сказал он. — Я не знал, что тебя отправляют со мной.
— Вы прощаетесь или как, голубки? — спросил извозчик.
— Мы не голубк… — начала я, но затем замолчала. Мы же изображаем парочку, по крайней мере, в Астурии. В Истрэе мы сразу же прекратим..
— Один билет до Солариса, пожалуйста, — вежливо попросил Макс. Он дождался, пока я поднимусь в дилижанс, а после поднялся сам и сел на длинную скамейку рядом со мной. Моя рука лежала на скамейке, и он почти невесомо коснулся её кончиками своих пальцев. Когда я не отреагировала, он легко обхватил меня за запястье.
Внутри, кроме нас, никого не было.
— Ты в порядке? — спросила я Макса, и он неожиданно зло усмехнулся.
— Да, — он покачал головой. — Я собирался уходить из ликвидаторов, когда стоял там, снаружи, рядом с дилижансом.
— Что?! — я резко обернулась к Максу. О чём он, чёрт побери, говорит? Его присутствие в Колвилле критически важно!
— Тише, не шуми. Мне ничего не сказали и просто отправили срочно в Истрэй. А я не мог оставить тебя здесь одну. Я думал, что это организовал отец, чтобы убрать меня с пути. У него много друзей, и, возможно, кто-то из них работает среди ликвидаторов.
В его голосе прозвучало облегчение, словно с плеч упал огромный груз. Он тихо засмеялся, взлохматил свои волосы и откинул голову на стену дилижанса, глубоко и счастливо вздохнув. Лёгкая улыбка, полная надежды, появилась на его губах.
Мне стало стыдно. Макс ничего не знал. Не знал, куда едет, почему и с кем. Он просто следовал приказам ликвидаторов, не подозревая, что сейчас мы спасаемся от его отца и его "Круга".
И он был готов бросить работу ликвидатора, лишь бы не оставлять меня одну в Ардоне против его отца.
Макс всё ещё не отпускал моего запястья. Я смотрела на его руку, крепко держащую мою, словно он боялся, что я могу убежать.
В этот момент я вспомнила разговор Макса с его отцом, который случайно подслушала вчера, после того как Билли пытался убедить меня поговорить с Эммой. Подруга больше не хотела ничего знать о нём.
— Признаться, я удивлён, щенок, — в голосе Теда Фуллагара звучала такая злость, какую я никогда не слышала раньше. — Не ожидал, что ты пойдёшь на такое.
— На какое такое? — спокойно ответил Макс.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Завтра ты начнёшь отношения с любой другой женщиной-артефактором и сделаешь это публично. Убедись, что репортёры тебя заметили. А я скажу журналистам, что ваше поведение сегодня объясняется алкоголем.
Я спряталась за дверью кабинета Фуллагара, который почему-то существовал во дворце. Он вызвал меня почти два часа назад, но я игнорировала его письмо по указанию Себастьяна Торна, который в итоге одобрил наш маскарад с Максом. Через два часа, возвращаясь с балкона после долгого разговора с Билли, я случайно услышала их голоса. Точнее, не смогла отказать себе в удовольствии подслушать что происходит в кабинете, куда меня вызывали.
— Нет, — низким голосом ответил Макс.
В комнате повисла долгая тишина.
— Ты ничто без меня, Макс. Полнейшее ничтожество и разочарование, которое ничего не добилось. Самая главная ошибка моей жизни. Если ты не отступишься, я лишу тебя доступа к твоим счетам.
Макс не медлил с ответом.
— Я удивлён, что ты так долго тянул с этим. Ты уже почти три недели знаешь, что я ликвидатор, но до сих пор не лишил меня доступа к моим счетам, хотя, как и все аристократы, грозился сделать это сразу, если я вступлю в отряд.
Я не знала об этом, но это объясняло, почему многие аристократы отказались от обучения на ликвидаторов в том году. Возможно, аристократы были связаны с "Кругом", и поэтому не хотели, чтобы их дети становились ликвидаторами.
То, как Тед Фуллагар разговаривал со своим сыном, было ужасно. Он почти никогда не называл его по имени, многократно оскорблял и постоянно повторял, что Макс ничего не добился.
— Всю свою жизнь я стремился заслужить твоё одобрение. Но теперь я вижу тебя настоящего. Ты злишься, отец. Потому что чувствуешь, что твоё время уходит. Ты боишься этого. Ты не хочешь признавать, что стареешь, теряешь значимость. Что будущее принадлежит не тебе. Никто в здравом уме не подумает, что Айви выберет тебя, если она может выбрать меня. Мне жаль тебя. Я всегда считал, что моя мать бросила тебя, украла твои достижения и скрылась. Но теперь, глядя на твоё поведение, я начинаю сомневаться в твоих словах. — В голосе Макса не было ни капли эмоций. — Думаю, тебя ждёт одинокая старость, где все, кто будут рядом, будут делать это либо из страха, либо ради денег.