Или, может быть, я едва касаюсь поверхности.
Я потерял свою душу. Да, забавно, я знаю. Бездушный парень на самом деле потерял свою несуществующую душу.
Клянусь, мой кризис достоин книги.
Но, может быть, это, в конце концов, и не кризис, а просто мое воображение. Может быть, моя душа действительно пропала, и я просто драматичный мудак, которому нужно внимание.
Обычно нет. В конце концов, я — это не ты.
Что бы это ни было, чего-то не хватает. И прежде чем твоя голова взорвется, нет, это не ты. Это что-то во мне. Я чувствовал это раньше, но теперь это просто пусто и беззвучно.
Может быть, это прошло во время моего сна.
Может быть, Юки-онна все-таки залезла ко мне через окно и теперь конфискует все, что я могу предложить.
Может быть, именно ты подтолкнула ее к этому. Или, может быть, она — это ты.
В любом случае, это работает. Мои грехи, наконец, настигают меня.
Я молюсь, чтобы ты жила дерьмовой жизнью.
Аминь,
Акира
Глава 21
СЕБАСТЬЯН
— Мистер Уивер спрашивает о тебе.
Я останавливаюсь возле двери своего кабинета на голос моего помощника. Я гляжу на нее из-за стеклянной двери, которая отделяет ее пространство от моего.
Она жонглирует телефоном между плечом и ухом, одной рукой возится бесчисленными папками с делами, а другой что-то печатает на клавиатуре.
— Тебе нужна еще одна помощница, Кэндис?
Она бросает на меня испепеляющий взгляд.
Кэндис — чернокожая женщина средних лет с крупной фигурой и острым язычком. Она была с Нейтом и Кингсли с тех пор, как они открыли Weaver & Shaw, и я украл ее своими навыками ведения переговоров. Вскоре она возненавидела меня из-за большой нагрузки, о которой ей приходилось заботиться.
— Как ты думаешь, юный Уивер? — она наклоняет подбородок в сторону своего стола. — Это само не рассортируется.
— Я найду тебе одного из стажеров.
— У Дэниела и Нокса они все в карманах. Они любят очаровательных, ты же знаешь.
— Грубо, Кэндис. Ты хочешь сказать, что я не очарователен?
— Не намеренно, но это не так.
— Прекрасно. Я буду больше улыбаться и хорошо к ним относится.
— Не ко всем. Мне не нужны ошеломленные стажеры, разгуливающие здесь, бросающие на тебя сердечные взгляды и ничего не делающие.
— Я никогда не смогу победить с тобой.
— По крайней мере, ты это понимаешь, — она указывает на коридор. — Иди и узнай, чего он хочет. Казалось срочным.