Она сжимается вокруг меня, дрожа от оргазма, и я выскальзываю из ее влагалища. Ее бедра дрожат, а ноги едва несут ее.
Я раздвигаю ее ягодицы и засовываю свой твердый как камень член внутрь, постанывая от того, какая она тугая.
Наоми вскрикивает, даже когда она покачивает своей задницей, принимая в себя больше моей толстой длины.
Я скручиваю ее клитор, затем вгоняю три пальца в ее влагалище, трахая ее в задницу. Я делаю это жестоко, грубо, выходя из-под гребаного контроля.
Сейчас она рыдает, умоляя меня остановиться, но потом шепчет: — Еще, пожалуйста, еще…
И я отдаю это ей.
Я отдаю ей все, что есть во мне, и дело не только в сексе.
Я отдаю ей сломанные части себя, которые я не смог собрать воедино с тех пор, как она повернулась ко мне спиной в той гребаной камере. Я показываю ей ту свою сторону, которая мне даже не нравится.
— Себастьян… о, пожалуйста, пожалуйста… нет.
— Пожалуйста, нет? Ты хочешь, чтобы я оставил тебя наедине с собой, детка?
— Нет…
— Тогда скажи правильные слова.
— Да…Пожалуйста… Да… да!
Мой темп увеличивается, пока она не начинает умолять, рыдать и сжиматься вокруг меня. Я хватаю ее за волосы, затем за горло, покачиваю бедрами и вхожу в нее. Мой язык находит ее щеку, и я слизываю ее слезы, прежде чем соскользнуть вниз, чтобы насладиться ее дрожащими губами.
Она целует меня, ее язык встречается с моим, и все ее тело тает подо мной.
Тогда я кончаю. Моя сперма выстреливает глубоко в ее заднюю дырочку, когда она вздрагивает и издает самые эротичные звуки, которые я когда-либо слышал.
— Если подумать, ты никогда не вернешься к нему, — рычу я ей на ухо, тяжело дыша. — Никто, кроме меня, никогда больше не трахнет тебя.
— Никого не было, — она тяжело дышит, ее темные, полные слез глаза встречаются с моими. — Никто не трахал меня после тебя.
Глава 35
НАОМИ
Странно, как легко слова покидают меня.
Я никогда не думала, что мы вернемся сюда, в лес Блэквуда, к скале, которую мы называли своей. Но вот мы здесь. И это одна из причин, почему я заговорила.
Может быть, весь этот развратный секс ударил мне в голову. Может быть, погоня развязала мне язык.
Но как только я это говорю, мне кажется, что я разрушила заклятие.
От холодного воздуха у меня по коже бегут мурашки, а по спине пробегает холодок.
Грудь Себастьяна покидает мою спину, его губы больше не терзают мои уши и не шепчут грязные слова.
Он выходит из меня, и я тихо стону от потери его. Я прожила без него семь лет, но теперь, когда он снова прикасается ко мне и становится единым целым со мной, это пытка — быть вдали от него даже на минуту.
В тот момент, когда он отпускает меня, я заставляю себя встать, морщась из-за ударов, которые камень оставил на моей груди и плечах. Наверное, уже появились синяки.
Мои руки дрожат, когда я натягиваю нижнее белье и брюки. Я всегда была в замешательстве, когда Себастьян натравливал на меня своего зверя. Он знает все нужные места, к которым нужно прикоснуться, и лучшие способы свести меня с ума.
Я чувствую его внимание на своей спине, нависшее надо мной, как какая-то угроза.