Неклассический некромаг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Последней в раздувшийся от шкуры мешок отправилась голова. Нож перекочевал на правый бок, тщательно вытертый тесак — на прежнее место на левом. Вещмешок занял своё место за спиной.

— Вот и всё, что можно взять от паутинника, — подвёл итог Андин. — Голову сдадим старосте или ордену Чистых за вознаграждение.

— А мясо? — хотя, какое у паука мясо? Но тушка большая. Едят же разных тараканов, креветок и скорпионов. Чем паук хуже?

— У нечисти оно несъедобное, — отмахнулся Андин. — Что, есть хочешь?

— Есть я хотела… хотел, — я быстро поправилась. Пусть в крайском и нет деления по полам, но не всегда же будем на нём говорить, надо приучаться даже думать о себе в мужском роде. — Есть хотелось ещё в полдень, а сейчас я хочу жрать!

— Ничего, скоро придём к какому-нибудь поселению. Там и заночуем, заодно и поешь. Паутинники всегда селятся рядом с людьми, так им добычи больше попадает.

И опять Андин оказался прав. Мы скоро вышли на просёлочную дорогу. Не сильно наезженную, но не заброшенную. Немного покрутившись на месте, ориентируясь, Андин уверенно свернул налево. Не знаю, почувствовал он чем-то, угадал, или же поселения здесь часто натыканы, но дорога, уже через минут пятнадцать по моим ощущениям, вывела к небольшой деревне, окружённой частоколом из толстых жердин. От леса её отделяло поле метров двести шириной.

Когда мы приблизились к открытым воротам, нас уже встречал настороженный мужик с деревянными двузубыми вилами наперевес. Он поводил глазами, всматриваясь то в меня, то в Андина, и, наконец, сделал выбор. Вилы нацелились на лича.

— Нежить, — не вопрос, а утверждение. Но нападать мужик не спешил, ожидая ответа.

— Он со мной, — пора начинать играть роль. Как мы и договаривались, вернее, как решил лич, на людях он изображает послушного поднятого нежить-слугу и теперь неподвижно стоял рядом. Мужик перевёл взгляд на меня, оценил внешность и возраст.

— Магик? — несколько неуверенное предположение.

— Ученик.

— Отвечаешь за него, — вилы перестали угрожать Андину, перейдя в вертикальное положение.

— Ясное дело, — что тут может быть непонятно? Мы в ответе за тех, кого приручили, в данном случае, подняли. — Не подскажешь, где старосту найти?

Пусть деревня небольшая, но лезть в каждый дом в поисках, не лучшая идея, когда можно сразу узнать.

— А чего его искать-то? В едальне его спросишь. По дороге иди, мимо не пройдёшь, — мужик махнул рукой вдоль дороги и посторонился, пропуская нас за частокол ограды.

Пройти мимо едальни и правда было невозможно — вся деревня состояла из полутора десятка домов, расположившихся по обе стороны дороги. Одноэтажные простые дома стояли хоть и плотно, но отстранившись друг от друга. Участки отделялись невысокой оградой, явно не от воров, а от свободно бродившей скотины и птицы. В целом, деревня производила впечатление бедной, но интеллигентной старушки из тех, кто живёт на одну пенсию, считая каждую копейку, но не позволяет себе опуститься и выглядеть непристойно.

Едальня оказалась единственным строением, стоявшим вплотную к дороге, и не отгородившимся от неё цветочным палисадником. Для особо непонятливых над дверью висела вывеска с изображением тарелки и ложки. Тихо звякнул колокольчик на двери, когда мы вошли внутрь. Обстановка в едальне была верхом аскетизма. В зале стояло два стола на четыре человека и по две лавки у каждого. Всё. Ни занавесок на окнах, ни рисунков на стенах. Ожидаемой барной стойки или, оконца в стене для выдачи заказов, тоже не было. Только массивная мебель из толстых досок и две двери в противоположной от входа стене. Одна половинчатая, только до пояса, вторая под стать мебели, наверно, тараном не сразу выбьешь. Внутри никого не было, и я успела заглянуть в половинчатую дверь в поисках хозяина. За дверью обнаружилась кухня, тоже пустая. В смысле, безлюдная. Впору кричать «Люди! Ау!» Нет, понятно, что постоянно сидеть и караулить посетителей никто не будет. Местные едят дома, слишком уж мало дворов, чтобы ходить по заведениям общепита, ещё, наверно, денег за это платить. А проезжих совсем немного, не на трассе деревня. Вернее, не на проезжем тракте. Пока я думала, что же делать, из второй двери вышел крупный мужчина. С первого взгляда он создавал впечатление серьёзного и опасного противника. К этому добавлялась деревянная нога, кожаными ремнями притянутая к колену. Как-то не так я представляла себе хозяина придорожной забегаловки.

— Здравствуйте, — так как мужик только молча смотрел, чуть исподлобья, начинать разговор пришлось мне. — Можно поговорить со старостой?

— Ну, я староста, — отозвался мужик. — Чего надо?

— Сдать нежить и нечисть, — перед выходом к деревне Андин проинструктировал, что говорить и делать. Сейчас он стоял около входной двери и изображал статую. Староста покосился на него, тяжело вздохнул.

— Много?

Я отрицательно мотнула головой.

— Одно умертвие и паутинник.

— Подожди здесь, — мужик развернулся и направился обратно за тяжёлую дверь.

— И документы надо! — я успела добавить, пока он не ушёл. Староста обернулся.

— Первый выход?

— Ну, да.

— Понятно. Жди.

Я села за ближайший столик, но не успела расслабиться, как староста вернулся. С собой он принёс шкатулку, две тетради, одна толстая и пухлая от часто перелистываемых страниц, вторая небольшая и плотная, письменные принадлежности и печать, похожую на шахматную туру. Андин молча выложил голову паутинника и уши умертвия. Отрезал, когда я не видела, а я-то гадала, как доказывать про него. Староста голову осмотрел и отложил на край стола. Уши брезгливо положил в принесённую шкатулку. Обычный деревянный ящичек с крышкой на длинной петле. Всю крышку занимала расчерченная диаграмма цветовой палитры, интенсивность цвета менялась от тусклых оттенков в центре, до насыщенных ближе к краю, по центру врезан небольшой камень. Через несколько секунд камень засветился фиолетовым цветом того же оттенка, что и аура убитого трупа. Староста сверил оттенок камня с цветовой диаграммой, и, убедившись, что его не обманывают, спросил моё имя. После чего сначала заполнил страницу из второй тетради. Глядя на неё пришла ассоциация с приходно-кассовым ордером. Только там отдают узкую квитанцию, а здесь она оставалась на корешке в тетради, а отрывалась большая часть листа из плотной бумаги. Староста попросил поставить оттиск большого пальца на обеих частях листа, затем поставил печать, аккуратно оторвал мою часть и только потом, недовольно хмурясь, сделал две записи в толстой тетради. Записи гласили, что Эсме Ренато, я назвала своё новое, местное имя, получил награду за лесного паутинника, одна штука, и за умертвие, класс один, одна штука. Предыдущие записи были подобного вида, а в последней графе, где предполагалась подпись получившего вознаграждение, в основном стояли чернильные отпечатки пальцев и корявые кресты, щедро сдобренные кляксами. Моя подпись еле спаслась от такого же чёрного пятна. Ну нет у меня навыка письма птичьим пером. Чуть сильнее нажмёшь, и потекло лишнее.