Пегги, пыхтя, пыталась обеими руками ослабить веревку поперек талии.
— Ну как мы, сильно оторвались? — поинтересовалась Кэт.
— Порядочно. — Приукрашивать правду не было никакого смысла.
— Поверить не могу, что нашла молоток.
— Он что, куда-то завалился?
— Ага. В самый угол. Но от меня просто так не спрятаться.
— Да сделайте вы уже что-нибудь с этой веревкой, — процедила Пегги.
— Прости, я не могла рисковать, — сказала ей Кэт. — Можешь развязать ее. Только не надо пытаться ею нас удушить, или что-нибудь в этом духе.
Я вписал машину в следующий поворот. Темнота неотступно следовала за нами.
Фургон не показался.
— Черт, мы слишком сильно оторвались.
— Не беспокойся, — отмахнулась Кэт. — Готова биться об заклад — он вернется. Если спросит, почему мы затормозили — скажем, что Пегги нужно было выбежать по-мелкому.
— Очень смешно, — пропыхтела Пегги, выныривая из узла головой вперед — будто снимая рубашку.
И тут я задался вопросом, а что случилось с моей рубашкой. Кэт вернулась в машину с молотком в одной руке и веревкой в другой.
— Где моя одежка? — спросил я ее.
— Здесь же.
Я взглянул на Кэт. Она возилась с упаковкой влажных салфеток. Рубашки моей как-то не наблюдалось. Сбитый с толку, я даже посмотрел на приборную доску — вдруг она как-то успела ее туда навесить.
— Где — здесь? — спросил я, когда убедился, что и перед моим носом рубашка не висит.
— Ты смотришь прямо на нее.
— ?..
— Она на мне, дурень.
Приглядевшись, я все понял. Конечно же. Она напялила мою рубашку поверх своей. С их яркими, пестрыми узорами они были настолько похожи, что смешались в единое целое.
Окончательно высвободившись из пут, Пегги бросила скомканную веревку на пол.
— Спасибо, что не помогли, — бросила она.
— Не за что, — в тон ей ответила Кэт. Пачка влажных салфеток наконец подалась ее напору и открылась; приятный лимонный запах наполнил салон.
— Тебе не жарко в двух сразу? — поинтересовался я.
Кэт в зеркале улыбнулась.
— Терпимо.
— Крепкий же ты орешек.
— Такая уж я. Мне просто нужны были обе свободные руки. Можешь забрать теперь. Уверена, обойдусь и одной.