— Я уверена, что с тобой ничего серьезного, но тебе нужно показаться врачу. Придется сделать общий анализ крови, проверить сердце. Может понадобиться полное обследование.
— Вики, как ты думаешь, что со мной? Опухоль мозга?
— Думаю, ты в порядке, дорогой. Просто у тебя был приступ панического страха.
— Страха? По поводу чего? Я никогда не чувствовал себя увереннее и счастливее, чем теперь.
— Не знаю. Ты ведь на самом деле не мой пациент.
— Исправим.
— Ты сказал, тебе снился кошмар, Алекс. Ты можешь рассказать подробнее?
— Ну, не такой уж это был и кошмар.
— Все равно расскажи.
— Можно выпить воды? Спасибо. Ну что ж. У этих снов одинаковое начало. Я заперт в маленькой… Я никогда никому не рассказывал об этом прежде.
— Все в порядке, продолжай.
— Может быть, лучше займемся любовью? А завтра расскажу.
— Нет!
— Ладно, ладно. Я заперт в маленькой комнате. Может быть, даже в шкафу или вроде того — о, зачем я об этом говорю?! Это просто глупый детский сон.
— Сны важны потому, что дают подсказку самых скрытых человеческих чувств.
— Ты говоришь, как учитель. В моем случае скрытые чувства неважны — тебе надо бы уже знать, что я довольно поверхностная личность.
— Рассказывай же, наконец, свой сон, дорогой.
— Да, ну ладно. Сон. Значит, так: заперт я в этом маленьком шкафу. Там невыносимо жарко и зловонно. В двери маленькое отверстие, сквозь которое я вижу соседнюю комнату.
— А что в соседней комнате?
— Ничего. Но в потолке отверстие. И я знаю, что в это отверстие спускается что-то плохое. Такие вот у меня ощущения. Что-то плохое должно прийти.
— Это зло всегда имеет одно обличие?
— Да. Это Паук. Он хочет убить меня. Он хочет убить всех.
— И ты бессилен перед ним?
— Да, бессилен.
— Потому что дверь закрыта?
— Нет, потому что я ничтожно мал по сравнению с ним. А дверь… дверь заперта. Я прячусь за ней, чтобы Паук не нашел меня.
— Сколько лет тебе в этом сне?
— Не знаю, — может, шесть или семь.
— И что ты делаешь? Где твои родители? Они не могут помочь тебе?
— У меня нет родителей. И никогда не было! Меня растил дед.