— А, убийство лорда и леди Хок, — сказал Стаббс. — Как же, помню. Жуткая история. С подобным мне редко приходилось сталкиваться. Тогда я был еще новобранцем. Это было мое первое дело.
— Можете рассказать нам об этом, мистер Уизерспун?
— Не только рассказать. У меня на столе целая подборка материалов, посвященных этому расследованию. Я отыскал ее после вашего звонка. Пейте пока лимонад, я принесу. Сейчас, я быстро.
— Я люблю качаться, — прошептал Росс чуть слышно, и губы Конгрива расползлись в ехидной ухмылке.
Уизерспун вернулся с большой картонной коробкой, которую прижимал единственной рукой к груди. Сев, он посмотрел на гостей.
— Прежде чем я открою ее, разрешите кое-что сказать вам, джентльмены? Я знаю человека, виновного в убийстве.
— Вы знаете его имя? — воскликнул Конгрив.
26
— Привет!
— Доброе утро, док!
— Который час?
— Думаю, чуть позже семи. Подожди, не вставай, ты должна лежать, пока доктор не вернется.
— Ах, точно, я ведь в больнице.
— Отлично. Значит, твое восприятие все еще так же остро.
— О Господи! Голова просто раскалывается.
— Нисколько не сомневаюсь, дорогая.
— Я много выпила вчера?
— Пропустила пару бокалов мартини.
— И все? Господи, какое похмелье. Такое ощущение, что меня разбомбили.
— Разбомбили?
— Почему ты не смеешься?
— Какой-то вялый сегодня, шутки не доходят.
— Выглядишь ужасно. Ты что, всю ночь просидел в моей палате? Здесь не слишком-то уютно.
— Я? Нет, что ты. Едва тебя привезли в больницу, я помчался домой, раздавил бутылку шампанского, понежился в горячей ванне, побрился и снова влез в этот драный пиджак.
— Забавно.
— Правда? Что забавного?
— Твой пиджак и правда драный. И весь в крови. Ой, как больно…
— Хватит смеяться. Ты убьешь себя смехом.
— Я чувствую себя прекрасно. Мне можно уйти отсюда?
— Доктор зайдет к тебе в восемь, сразу после обхода. Если тебе удастся убедить его в том, что ты резва, как лань, он отпустит тебя порезвиться.