Между адом и раем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда ему исполнилось двенадцать, у него появилась своя первая парусная лодка. Это была рыбачья плоскодонка, которую нашел дед. До этого она пропадала на лодочной стоянке. Он не стал менять названия, хотя и не знал, что оно означает. Просто ему нравилось звучание — Джин Фиц.

Он рос, а остров становился все меньше. Он грезил небом и морскими путешествиями. Он мечтал поступить во флот, как сделал его отец в таком же возрасте.

Когда подошло время, дед отправил его учиться в Дартмут. Алекс любил книги, получал высокие отметки за учебу. Он страстно желал идти на службу, и дед решил проверить свои старые связи в самых высоких кругах Королевского флота. Алекса приняли в морскую авиацию. Получив допуск к полетам, он стал летать на палубном истребителе «Харриер», затем ему доверили истребитель-перехватчик. Несколько раз Алекса представляли к награде за отвагу. Он был прирожденным военным.

Когда Алекса перестали занимать полеты в мирном небе, он вступил в специальный десантный батальон пловцов, аналог американских «морских котиков». Со временем он стал высококлассным минером и специалистом по устранению людей с помощью ножа или голых рук. Он предчувствовал, что эти навыки пригодятся ему.

Ведь Алекс снова начал видеть сны о пиратах. В конце концов, в его жилах текла пиратская кровь. А если верить старинной пословице, яблоко от яблони недалеко падает.

1

Англичанин посмотрел на свое отражение в задымленном зеркале за стойкой и допил остатки пива. Он уже и не помнил, сколько бокалов осушил с тех пор, как зашел в старый паб. Заведение называлось «Виноградины». Это было одно из самых пристойных мест в Шеферд-Маркете, квартале Мэйфэйра с довольно дурной репутацией.

В небольших окнах узких построек, длинной чередой тянувшихся вдоль извилистых улочек, нежным розовым светом горели огни. Рядом с освещенными кнопками у дверей были курсивом выведены имена: Фанни, Сесили, Вера и Беа. Бледные лица этих женщин были видны в окнах, пока не задернули занавески.

Он бесцельно слонялся по узким улочкам квартала, хотя сразу после ужина в резиденции немецкого посла собирался идти домой. Он ушел с приема слишком рано, когда после очередной бутылки шампанского осознал, что все сказанное за вечер было чудовищно скучным.

Мужчина хотел идти домой, но скверная погода так идеально соответствовала фону и окраске мыслей, что он решил отдаться воле случая, отпустив на сегодня шофера и избрав прогулку по площади Бельграв.

Сыро. Холодно. Туманно. Низкие обволакивающие небо облака готовы излиться дождем или мокрым снегом. Скверная погода. Идеальная.

В угольном ящике задымленного паба горела лампочка, и мужчина, облокотившись на спинку стула, глянул на золотой «Патек» с узким браслетом, застегнутым на запястье. Тысяча чертей. Было гораздо позже того часа, когда он обычно ложился. Но не это его волновало. Он мог выспаться и на следующее утро. Он хотел вспомнить, с кем он обедал в час в своем клубе, но, черт его побери, вспомнить не мог.

Его дни слились в бесконечную серую массу, и, если бы не томительная сердечная тоска, он готов бы был поклясться, что уже умер, только никто не потрудился известить его об этом.

Людей в пабе заметно поубавилось, лишь у стойки бара толкались двое, да несколько молодых туристов-иностранцев целовались на темных скамейках вдоль стен заведения. По крайней мере, теперь на него глазело меньше ротозеев, а те, что остались, перестали его донимать недоверчивыми взглядами.

Конечно же, он понимал, что довольно резко выделяется из общей массы.

На нем ведь были белый галстук и фрак, черные лакированные туфли на ногах; а длинный плащ, накидка из котикового меха и трость с золотым набалдашником лежали на столе. Он догадывался, какую штуку отколол, явившись в этот паб, но это мало его заботило. Подав знак бармену, чтобы тот выставил счет, заказал последнюю пинту, после которой определенно собирался пойти домой. Засунув под пепельницу двадцать фунтов стерлингов, мужчина вновь погрузился в свои мрачные мысли.

Часть этих раздумий была вызвана обычной скукой, которую проклятые французы именуют ennui. Он чах так быстро, что едва удивился бы, если однажды утром проснулся и увидел на лице вместо щетины плесень.

— Огоньку не найдется, папаша? — внезапно проговорил кто-то совсем рядом. Он обернулся, чтобы рассмотреть незнакомца. Их было трое. Кожаные куртки, бритые головы, массивные черные бутсы. Все трое уставились на него с ухмылочками на своих бледных лицах. Они смотрели задиристо.

Он даже не заметил, как они пришли.

— Вообще-то найдется, — сказал мужчина, выудив из кармана старинную золотую зажигалку «Данхилл». Он откинул крышку и дал прикурить ухмыляющемуся скинхеду, на губах которого подрагивала сигаретка. В глазах того поблескивали сумасшедшие искры. Чего бы он ни принял, эта «дурь» его определенно «вставляла».

— Благодарю, — сказал юнец. Судя по всему, у него были светлые волосы, но едва проступившая на лысом черепе щетина имела ядовито-зеленый оттенок.

— Кури на здоровье, — отозвался мужчина и, убрав зажигалку в карман, вернулся к выпивке.

— Мы с моими дружками, — продолжил задира, — очень тобой заинтересовались.

— Правда? Уверяю вас, во мне нет ничего интересного.

— Да? А мои дружки и я подумали было, уж не голубой ли ты часом?

— Голубой? — переспросил мужчина, поставив на стол свою пинту, и перевел взгляд на землистое лицо и наглый оскал гнилых зубов.

— Да, чертов педик, — дерзко бросил юнец, хотя что-то во взгляде сидящего мужчины заставило его отступить на шаг.

Ухоженные пальцы резко сжали мочки скинхеда с продетыми в них кольцами.

— Голубой? — улыбчиво повторил мужчина, скручивая стиснутые мочки парня. — А я думал, голубые — это ребята, которые носят кольца в ушах и красят волосы.

Услышав это, двое его угрюмых товарищей засмеялись, а щеки юнца порозовели от злобы.