— Берегись собаки, — перевел Конгрив. — Сдается мне, что зубы собаки — это острые наросты, образованные мертвыми кораллами вдоль берега. Достаточно острые, чтобы пробить днище лодки.
Указав пальцем на юго-восточную оконечность Доминиканской Республики, Конгрив сказал:
— Я говорил об этой береговой линии, Росс. Здесь есть город Ла-Романа, где производят сахар. Там тысячи акров плантаций сахарного тростника, огромный перерабатывающий завод. В производстве занято около трехсот тысяч работников. Все производство принадлежит семье Хилло.
— Я наслышан о них. Но как все это…
— Пожалуйста, терпение. Эту сахарную империю — самую большую в мире — контролируют двое братьев — Пепе и Пакеро Хилло. Оба известные спортсмены. Они увлекаются поло, охотой, рыбной ловлей и, конечно же, гольфом.
— Гольфом?
— Да, гольфом. Они соорудили одно из самых знаменитых в мире полей для игры в гольф. Поле носит старинное название, данное скалам, простирающимся вдоль береговой линии той оконечности острова.
Конгрив повернулся к Сазерленду и, улыбнувшись, поднял кружку чая.
— Они назвали поле для гольфа «Dientes de perro», — сказал Хок.
— И что это значит?
— А значит это, мой дорогой инспектор Сазерленд, — «Зубы собаки».
Он взял черный фломастер и поставил на поле семьи Хилло жирный крест.
— Истинный Бог, ты разгадал загадку, — сказал Сазерленд, широко улыбнувшись.
— Может быть, — задумчиво протянул Конгрив, выпустив табачное облако. Его глаза горели от счастья. — Может быть.
20
Стокли Джонс ждал Хока прямо у секции таможенного досмотра. Сток, бывший полицейский из Нью-Йорка, знал Хока уже пять лет. Как раз со времени его похищения. Гангстеры из Нью-Джерси угнали «Бентли» Хока, застрелили шофера и похитили Алекса. Сток пробежал шесть пролетов горящей лестницы, чтобы спасти Хока из огненной ловушки, в которой бандиты оставили его умирать, — на верхнем этаже заброшенного склада в Бруклине, в районе Гринпойнт.
Удивительно, но в молодости Стоку светила перспектива оказаться за решеткой. Судья из Южного Бронкса поставил его перед выбором: либо — каталажка, либо — флот США.
Сток выбрал последнее и попал в центр подготовки «морских котиков» в Сан-Диего. В Санта-Каталине, где «морские котики» проводили учения, у него открылись способности диверсанта — прыгать с парашютом, плавать под водой на большие расстояния и работать подрывником. Он стал специалистом по уничтожению водных целей и по проведению операций захвата. Сток завершил флотскую карьеру в должности командира легендарного шестого отряда — элиты «морских котиков», сверхсекретного антитеррористического подразделения.
Не стоит говорить, что, когда Сток покинул ВМФ и пошел служить в полицию Нью-Йорка, он был одним из самых крутых новобранцев. Он работал на Хока, но в сердце всегда оставался моряком.
— Господи, — сказал Сток, — вот это загар! Поджаренный, как цыпленок. Что ты там делал, на этих островах?
— Ну, скажем, успел перехватить немного солнца во время работы, — ответил Хок. Он взял сумку и последовал за Стоком.
— Ну, готовься к перемене широты, босс, — сказал Сток, — потому что твоя тощая задница может запросто здесь отмерзнуть!
Алекс предполагал, что будет прохладно, но от леденящего воздуха у него прямо-таки перехватило дыхание. Декабрь в Вашингтоне обычно был сырым и прохладным, но нынче стоял настоящий мороз. Под обгоревшим летным костюмом у него были лишь шорты и футболка с надписью «Королевский флот», а на ногах — шлепанцы. Незадача, подумал он.
— Ну, рассказывай, босс, как прошел полет?
— В начале потрясло немного, ну а так все в порядке. Потом расскажу подробнее.
— Сейчас поедем прямо в Госдепартамент, — сказал Сток. — Конч позвонила на сотовый, говорит, это срочно. Сказала, чтобы я немедленно тащил твою задницу туда.
Сток открыл двери черного «Хаммера» и сел за баранку.
Хок сел на пассажирское сиденье. Он съежился от холода.
— Ну ладно, департамент так департамент, — сказал он. Его слова превратились в белые облачка пара. — Поехали уже.
— Да, пора, — Стокли вырулил с парковки.