До 15 века — «макают все!». Только в 15 веке один французский изобретатель придумал литейную форму для конических свечей. Но помакивание активно продолжается и в 19 веке.
«Вот сальные свечки, называемые мокаными. Хлопчатобумажные фитили, нарезанные одинаковыми кусками, подвешиваются на петельках и разом обмакиваются в растопленное сало (говяжье или баранье). Потом они вынимаются, охлаждаются и снова окунаются, пока вокруг фитиля не нарастает достаточно толстый слой сала…».
Я попытался спрогресснуть лет на триста раньше: был твёрдо уверен, что все свечи можно лить. Вспомнился какой-то авантюрный роман 19 века, в котором путешественники, для лазанья по пещерам, лили свечи из воска в стволах двустволки. И сокрушались, что винчестер так применить нельзя — ствол с нарезкой.
Ошибочка вышла: с восковыми свечками так не проходит. Фарадей специально об этом говорит:
Осенью, когда мы собрали свой и лесной воск, немножко поигрался в такой технологии. Раму с котлом — поставил. Обрезание нижних концов… Еврейские какие-то свечки… Но — сохранил. Остальное… Каменной плиты и хлопчатобумажных фитилей у меня нет. На плиту я наплевал, а фитили сделал пеньковыми. Предварительно выварив в поташе. Ну нету у меня ничего другого!
Зато какой цвет даёт…! Не с жёлтым, как соединения натрия, а с фиолетовым оттенком. Трансцендентальность так и прёт! В православной иконописи фиолетовый — передаёт особенность служения святого. Ныне покойного. Вот станет Никодимка святым… А у нас уже и цветовая гамма подобрана.
Пару сотен восковых свечей мы сделали, но основную часть воска в таких… замороженных брусках — отправили на продажу. А сами занялись свечным литьём. Макание… задалбывает. Сделал формочки. Ну, чего заливать будем?
Пробовал делать свечи из бараньего жира. Гадость редкостная: коптят, воняют, слабенькие. Коптят… хоть граффити рисуй! Недаром Свифт советовал лентяям развлекаться, расписывая на потолке узоры с помощью свечи. У меня в покоях потолок…
— Ваня, на что тебе элефант?
— ??!!
— Ну вона же! В левом углу. А рядом буковицы какие-то… Вроде греческих… Это Трифена выводила? Ты, часом не знаешь — чего это значит? А то может, заклятие какое… Или — заговор…
Наложницы постоянно отвлекаются — не на меня смотрят, а потолком любуются! Какая тут может быть нормальная половая жизнь?! Только с «элефантом».
Я перепробовал и другие… консистенции: говяжий, свиной, козлиный… Нет, человечий не пробовал. Хотя Прокуй своего толстячка-воздуходуя до слёз довёл. Каждый раз громко предлагал пустить парня на сало.
Пришлось сжалиться и забрать паренька. Нет, не на сало. Новое дело ему дал — несгораемые фитили делать. Берёшь пучок медной тонкой проволоки, сплетаешь из неё жгутик и получаешь кучку капиллярных трубок, «тонких как волос».
Откуда проволока? — Да оттуда же! От женщин!
Что такое «скань» знаете? Вот как раз в этом 12 веке в дополнение к более старой зерни на «Святой Руси» хорошо пошла ажурная и рельефная скань с витой проволокой. «Воздуходуй» тяжело вздыхал, пыхтел, потел, но разобрал две покоцанные блямбы — колты покойной княгини «поротой литвы».
Понятно, что на свечки таких фитилей не напасёшься, но я разогнался сделать светильники.
Что тёр Аладдин, вызывая джинна? — Правильно — лампу. В лампе — резервуар с жидким маслом. Джинн был… маслянистый на ощупь. Поэтому постоянно соскальзывал. От своего очередного хозяина.
У меня джинна нет. Поэтому опускаю в резервуар фитиль из мха, зажигаю верхушку фитиля… Пусть такую лампу враги мои… курят. Рассказывают, что у писателя Белинского на рабочем столе стояла масляная лампа, но он ее никогда не зажигал, потому что не выносил запаха горелого масла. Работал он всегда при двух свечах.
Я — очень солидарен с Белинским. Вне зависимости от его политических взглядов.
Лампа Аладдина годится для жилья злобного духа и совершенно не годиться для освещения. Два плохо и одно хорошо: плохо светит, плохо пахнет и хорошо коптит.
Сходно устроена наша исконно-посконная лампадка. Чёрные лики православных икон — от копоти. Типа: измажем святого грязью — может, молитвы наши лучше понимать будет?
Тогда я построил скипидарный светильник. Не в смысле: намажь задницу, а глаза сами светиться начнут.
Не надо так… эпически. В ту же «лампу Аладдина» вставили медный фитиль, залили скипидар и подожгли.
Мда… лучше. Но не очень.
Напрягаем «воздуходуя» и делаем фитиль широким. Как в керосиновой лампе 20 века.
Лучше… Но мало. Сворачиваем медный фитиль в трубочку, вставляем в железный держатель. Делаем по кругу кольцевую щель. И получаем «Астральную лампу» Арганда в варианте «горелка Дюма». Фитиль по капиллярам тянет масло снизу, щель пропускает воздух сбоку. Воздух идёт к пламени и снаружи, как у свечки, и изнутри цилиндрического фитиля. Скачок освещённости против свечки — раз в 10. Будет. Когда у меня будет ламповое стекло, которое обеспечит нормальную стабильную тягу.
Откладываем на полочку… И делаем другой светильник — знакомую мне по первой жизни карбидную лампу.
Берём негашёную известь, укладываем её в тигель слоями с с древесным углём, ставим в печку, дуем-дуем… — получаем карбид. Такого… грязно-серо-коричневого цвета. Капаем на него водичкой, пошёл ацетилен. Поджигаем… Горит. И — воняет. Он не сам воняет — это примеси воняют! Но отделить их я пока не могу. И мне очень не нравится температура прокаливания — 1900–1950®C. У меня так все печки погорят! Тигель, вон, пальчиком постучал — он и развалился.
Конструкцию с двумя бачками — один для воды, другой — для карбида, с дозирующим устройством между ними, форсункой и отражателем — убираем на полку.