Но то же слово звучит и в свадебных песнях:
Свадебные гости строят из себя многоголового дракона? Ну, если у них с аппетитом сильно в порядке… Но пройти по раскалённому мосту и сесть на дубовые скамьи… Здоровенная железяка цветов побежалости на свадебном подворье? По пожарной безопасности — не сходится.
Но сходится для парных символов: жизнь-смерть. Свадьба в родо-племенной общине — ритуал похорон девушки. Поэтому и саван — белое платье невесты.
Другая странность — легенды о калине, как о проводнике, связнике земного мира и подземного.
«Старик Юстас основательно зажился на свете… Наконец, добрёл до буерака, срезал калиновый посох и попросил: сведи-ка ты, брат, меня в подземное царство, умоюсь там, приоденусь. Бодро-весело застучал посох по дороге, старик за ним едва поспевал. Три дня спускался в дыру земную, потом наклонился над чёрной рекой, глядь, из воды он сам смотрит, только молодой, приглашает, иди, мол, сюда…».
Это не из шифровок Штирлица в центр — «Юстас Алексу», это — из литовских легенд.
Старик обращается к палке — «брат». Посох (сам!) прыгает по дороге. По дороге из этого мира — мира живых — в подземный, в мир смерти.
Третья тема, в которую никак не вписываются любовные переживания девушки — кусок былин об Илье Муромце.
Противники Ильи — разнообразные персонажи, персонифицирующие тот или иной враждебный этнос. Есть среди них Калин-царь. Которого иногда называют не только татарским — это общее название противников, но именно — литовским царём. Царь Калин из поганой Литвы. Это ему:
Снова: речь идёт о выборе богатыря, находящемся во вражеском плену, на грани между жизнью и смертью.
Ближайший ботанический родственник калины — бузина. В 1582 г., в своей книге, Стрыйковский сообщает, что во многих местах Пруссии жители почитают бузину священным деревом, с которым связаны чудесные подземные «krasni ludzie» ростом в локоть.
Исследователи возводят балтский культ бузины к одному из древнейших индо-арийских богов — Пушану.
Кажется, и калина, как символ женской защитницы, любви, красоты и смерти, относится к очень давним временам. В Ригведе есть похожее слово, имя богини смерти — Кали.
Четырёхрукая пузатенькая синекожая богиня, украшенная ожерельем из пятидесяти черепов. Тёмная разрушительница Времён. Освободительница, защищающая тех, кто её знает. Повелительница мёртвых. И — красоты. Ибо красота — не только очарование, это также ужас и даже смерть.
Кали — недосягаемая красота, невознагражденная любовь. Красота непостижимая, потому что не имеет формы.
«Триангуляция ассоциаций» указывает на храм Кали в «закутке её имени» — в Кали-куте (Калькутта, Бенгалия)? «Калина красная» Шукшина — отзвук плясок «чёрной богини»? На поясе которой болтаются связки отрубленных человеческих рук, символизирующих карму?
Понятно, что Фанг, жрец Велеса — «скотьего бога», тоже повелителя подземного мира и мёртвых, должен был, в ходе своего обучения, получить какое-то представление о некогда столь могучем, но забытым в наших краях, культе. Похоже, этот архаический символизм вбивался в мозги волхвов накрепко. Он искренне пытался меня спасти, остановить. Но не сумел найти слов, понятий, которые я бы воспринял. Не выполнил мой приказ. И попытался воспрепятствовать мне силой.
Грубо говоря, убивать не следует — есть смягчающие обстоятельства: забота обо мне, любимым. Но просто так оставить нарушение дисциплины нельзя. А для пользы дела и в качестве наказания — надлежит разрушить его этическую систему в этом сегменте.
Нет ни богов, ни путей, ни их хранителей, которых не может попинать мой человек, моя сволочь. По моему приказу, конечно.
— Авундий, давай-ка дуру сюда, к костру. Раздеть догола. Растянуть… по апостолу Петру. И этого не знаешь? Кол вбить вон туда. Привязать руки. Не так — переверни на спину. Второй кол — туда. Правую ногу за щиколотку. Третий — туда. Левую ногу. Тяни. Должно быть — в… в полную растяжку. Полено ей под задницу. Теперь ты, Фанг. У тебя возникли проблемы с исполнением моих просьб. Ты, почему-то, стал больше бояться каких-то носителей какой-то «священной грозди», хранителей куда-то ведущих путей. Их — больше — меня. Это — неправильно. Ты это исправишь. Исправишь свой страх. Своим трахом. Сейчас ты запендюришь этой… носительнице и хранительнице. И тем избавишь меня от сомнений в своей верности. А себя — от глупых страхов, предрассудков и преклонений. Не тряси лохмами: всунешь и вдуешь. А потом, о мудрый наставник и учитель мастеров лесных троп, по твоим следам, мокрым и липким, пройдут твои ученики. Старательно повторяя твои высокомастерские… запендюривания.
Обычно говорят: «повязать кровью». Но есть варианты.
Фанг стоит неподвижно, тупо смотрит на трепыхающееся женское тело, растянутое между кольями, вбитыми на бревномогильнике. Или ты верен мне, или мифы, вколоченные в детстве, сказки о древней богине из тридесятого царства — сильнее. Чему ты следуешь, Фанг? — Собственной клятве живого — живому, или стереотипам прошлого, «как с дедов-прадедов заведено бысть есть»? Давай, решай — кто тебе важнее: четырёхрукая синяя негритоска из Калькутты, или плешивый Ванька-ублюдок из Пердуновки?
Пауза тянется, толпа народа во дворе не дышит.
Фехтования не клинками — символами.
Разрушение веры через изнасилование символа? «Сила через радость»? Или наоборот — «радость через силу»? «Радость освобождения души» через «насильственное совокупление тел»?
Я только что радовался, что с Кастусем обошлось без таких мероприятий. Но, увы — вот всплыла другая проблема. Проблема других людей в моём окружении. И нет иных средств, кроме двух базовых: смерть и любовь. В разных оттенках множеств смыслов, приписываемых этим словам.
Фанг никак не может решиться. Ни на что. Придётся подтолкнуть:
— Люди подумают, что крещёный волхв — утратил свою силу. Скажут: Ванька-ублюдок охолостил волхва Велеса. Волов и быков не ставят в одну упряжку: волы болеют и умирают от бычьего дыхания. Мерины не водят табуны. Если у тебя не встанет — люди потеряют к тебе уважение. Скажут: Фанг — слаб. Ирод нерусский — немощен. Твоим ребятам придётся драться, чтобы защитить твою честь. А мне — придётся казнить драчунов.
Фанг отрешённо смотрел мне в лицо. Кажется, он меня не слышит. Состояние аффекта? Результат сильного стресса при лобовом конфликте в основах собственной этики?
Как объясняла госпожа Хохлакова: