— Не. На всенародного гея ты не тянешь. И на гейтутку — тоже. Я буду звать тебя… Кастусь.
— Мерзкая кличка! Я не буду отзываться! Мне имя дал сам Перун! Я воин Перуна! Я всегда отвечаю ударом на удар, силой на силу!
Ну и дурак. «Против лома нет приёма» — международная военная мудрость.
Хотя… Интересно… Третий закон Ньютона — уточнение «правила Громовника»? «Сила действия равна силе противодействия». Хотя и приложены к разным телам. Горшок ли упадёт на камень, камень ли на горшок — результат для горшка одинаков — вдребезги. Странно было бы не воспользоваться базовыми принципами этики собеседника. Сделаем-ка из юного пердуниста — «горшок вдребезги». Только «лом» надо подходящий подобрать…
— Кастусь…
— …
Литовского я не знаю, но смыл понятен. Жаль.
— Фанг, у тебя в котомке найдётся ошейник?
— Господине… Он воин Перуна из княжеского рода…
— И что? Воин, попавший в плен, может быть обращён в рабство.
— Но…
— Фанг, железку.
Фанг… молчит. Что, битый велесоид? Зарезать мальчишку, втянутого придурками-взрослыми в смертельные игры с привкусом наркотического боевого безумия — тебе нормально, а одеть на него железный обруч — нет? Потому что это колечко — символ? Символ подчинения? А что, разве бывают воины без подчинения?
— Громовержец отомстит за своего воина.
— Который? Который из «громовержецев»? У парня на груди крест. Так что ложно: крещение или посвящение?! «Единожды солгавший — кто тебе поверит?».
Да что ж у них у всех глаза «рубликами»?! На себя примерил? У моих голядей ситуация схожая: они крещёные язычники. Они приняли Христа, но отринули ли они Велеса? «Ласковое теля — двух маток сосёт» — русская народная мудрость. Кто-то надеется «насосаться вдоволь» — сыграть роль «ласкового телёнка» между Христом и Велесом или Перуном? Ой, не играйтесь ребятки! У этих… «маток»… так насосёшься… «до не схочу».
Авундий сидит возле нас на корточках и переводит взгляд с одного на другого. «Ест глазами». Взахлёб, не прожёвывая, задыхаясь, боясь пропустить хоть звук, хоть кусочек. Почти неслышно чуть шевелятся губы:
— Пятая сила… лысая обезьяна…
Фанг тяжело кивает и, глядя вслед убежавшему за ошейником юноше, произносит себе под нос:
— Лучше бы ты убил меня.
— Торопишься послушать трели соловья?
Смотрит непонимающе. Причём здесь это? Начало июля — какие соловьи… Ага, дошло. Опять «рубли» на лоб лезут. Ребята, не перестанете так вылупляться — я здесь Госзнак открою! Назло всем!
Шёпотом, с присвистом от выбитых зубов:
— Кто сказал?! Кто тебе сказал?!!!
— Фанг, ты, временами, бываешь очень однообразен и утомителен. А сам я догадаться не могу? Ты же говорил: моё оружие — смыслы. Неужто трудно понять, что выкрест, точнее, сначала — выпердунист Илья Муромец, должен был воевать с главным противником Перуна — Велесом. Которого часто называют Волосом. А прочитать «соловей» по-еврейски, справа налево, отбросив хвостик… Тайное имя, слова наоборот, «онвад с унод». Соловей-разбойник — тот же Волос, только со стороны задницы. Бог в анфас. Чем и свистит.
Настоящих офеней — греков-суздальцев — здесь ещё нет. Нет и их тайного языка — «фени». С выражениями типа: «Пехаль киндриков куравь, пехаль киндриков лузнись — смуряком отемнеешь». (Век живи, век учись — дураком помрешь). Здесь пока всё просто, в стиле донских казаков времён Стеньки Разина и их игр с палиндромами-реверсивами.
Подношу принесённый ошейник к лицу мальчишки, он орёт, рвётся, щёлкает зубами… Чуть палец не откусил.
— На воина можно одеть ошейник. Но он не перестанет от этого быть воином.
— Фанг, ты крайне невнимателен. Вспомни: разве я надеваю ошейники насильно? Я — только предлагаю, а застёгивают их люди сами. По своему личному выбору. Я лишь помогаю сделать этот выбор. Показываю новые возможности. Авундий, разденьте ребёнка.
Началась возня, обычная для случаев принудительного раздевания связанного человека. Авундий, с парой помощников, кантовал Кастуся. Тот ругался, плевался и лягался. Впрочем, удачно заткнутый подштанниками одного из своих убитых воинов, оказался вынужден прекратить два первых развлечения.