— Мы бы и без записи с камер не позволили замять это дело, — проворчал, но наличию камер я был рад.
— Но Стефан не заберет свое заявление. — Продолжил отец.
— Я, конечно не силен во всех тонкостях, но за драку меня не посадят в тюрьму. Тяжких телесных у него нет это точно.
— У тебя в любом случае будет адвокат, — сказал отец. — Можем мы поговорить наедине? Я знаю что и Кате с Вадимом нужно поговорить с глазу на глаз.
— Ничего мне не надо, — уперлась Катя. Но я поцеловал ее в висок и подтолкнул в сторону брата.
— Предатель, — прошипела Рыжая сверкая своими лисьими глазами.
— Тебе это нужно, Катюш.
Развернулся и направился в нашу спальню, намекая отцу, чтобы шел за мной.Он без слов меня понял, скинул ботинки и проследовал за мной. Зайдя следом, закрыл дверь. Я развернулся к нему лицом и сложил руки под грудью. Слышал что это закрытая поза, человек не пускает в свою душу. Вот и я сейчас не хотел пускать отца в свою душу. Слишком мы отдалились друг от друга с появлением в его жизни Оксаны. И это до сих пор больно ранило меня.
— Ты молодец, защитил Катю, — первым прервал наше молчание отец.
— Мужчина всегда должен приходить на помощь женщине попавшей в беду. А Катя моя женщина, защищать ее моя обязанность, — ответил отцу.
— Я смог воспитать достойного мужчину. Это вызывает гордость.
— Ты пришел поговорить о моих качествах? — с иронией спросил я.
— Ты любишь Катю? — Спросил отец проигнорировав мой вопрос.
— Люблю. — Просто ответил не видя смысла юлить.
— Вот и я люблю.
— Очень рад за тебя, — не скрывая сарказма ответил я. — Совет да любовь.
— Не перебивай, — поморщился отец.
Обошел меня, подошел к окну, отдернул занавеску и выглянул на улицу. Развернулся и облокотился поясницей о подоконник. Похоже он подбирает слова чтобы сообщить мне что-то такое, от чего я знатно прихренею.
— Вот и я люблю всю жизнь одну женщину — твою мать, — тихо сказал отец.
— Оно и видно. Едва земля на ее могиле осела как ты женился на мелкой сучке, а потом и вовсе заделал ей ребенка. Вот это я понимаю неземная любовь.
— Ты молод, горяч, скор на суждения. Твой юношеский максимализм иногда меня пугает. Еще раз прошу — не перебивай. Дай все рассказать.
— Валяй.
— О болезни твоей мамы мы знали давно и боролись с ней как могли. Когда ты думал что она улетала в Европу по работе или на отдых на самом деле она проходила лечение. После первого курса химии, когда наступила ремиссия и мы подумали что одержали верх над болезнью, решили заморозить ее яйцеклетки. Мы долго консультировались с врачом и после кучу анализов взяли для заморозки ее яйцеклетки.
— Зачем?
— Я думаю что уже тогда Алисия чувствовала что смерть ее не отпустит. Материал заморозили, болезнь победили и мы вернулись к счастливой жизни. Но болезнь вернулась и в это раз лечение не помогало. Чем все закончилось ты знаешь.
Я смотрел во все глаза на отца, боялся моргнуть чтобы пропустить малейшее изменение в выражении его лица, а оно сейчас было максимально серьезное. Скорее даже мрачное. Смотрел он в пол, не поднимая глаз.
— Болезнь резко высосала все силы из моей любимой. В один из дней, когда боль ее отпустила, Алиссия взяла с меня два обещания: первое сделать тебя счастливым и второе…
Отец сглотнул и поднял на меня свои глаза.
— И второе? — Поторопил я отца.
— Взять ее замороженную яйцеклетку, найти суррогатную мать и зачать нашего второго ребенка, на которого при жизни она так и не решилась.