— Какая тупость, — закрывает мои уши ладонями и грозно рычит: — Пошли нахер отсюда!
Последними в этой нелепой ситуации смеются те, кто пытался подсмотреть.
Глава 26
— Я тут кое-что вспомнила, — с трудом разжимаю челюсти уже в машине.
— Что пьешь противозачаточные? — уточняет невинно.
— Не пью, — выговариваю с трудом, старательно разглядывая свои пальцы и ковыряя кутикул.
— Тогда виноват, — басит коротко, а я прикрываю глаза, пытаясь справиться с сумасшедшим вихрем эмоций внутри.
Чего там только нет… тупая радость, негодование, волнение, страх. Последнее преобладает и боюсь я разом за все. На много лет одинокого материнства вперед.
Останавливаю бурный поток не на шутку разыгравшегося воображения и заставляю себя переключиться.
— Детектив, — выпаливаю, чтобы снова не потерять мысль. — Есть идея, как его найти. Он наверняка мертв, но… Кристину нашли… бесчеловечно при любом раскладе.
— Согласен. Что за идея? — рассказываю о своем звонке сокурснику и он берет с подставки телефон, бросая между делом: — Умница. Возьми у этого деятеля данные по сокурсникам Саши, — говорит уже в динамик. — И ничего не планируй на эту ночь.
— Да вашу мать! — раздраженно орет Зотов, а Туманов морщится, отставив телефон от уха, так что дальнейшие гневные тирады я слышу все до одной, испытывая настоящее изумление касаемо витиеватости чужой мысли.
— Однако, — брякаю, когда Зотов затыкается.
— Никакой личной жизни! — орет Дмитрий напоследок и только после этого сбрасывает вызов.
— А у кого-то слишком много… — бормочу пространно, продолжая измываться над своим маникюром, который и без того следовало бы освежить.
— Так, — Туманов волевым движением перестраивается в правый ряд, сбавляет скорость и съезжает на обочину, останавливаясь на аварийных сигналах. Очень символично, внутри меня так и мерцает предупреждающий сигнал. Ослепляет настолько, что я чуть не поддаюсь порыву выскочить из машины и податься в бега.
— Я не хочу это обсуждать, — закрываюсь от него, пряча лицо в ладони.
— А придется, — сообщает строго.
— Так глупо, Родь, — жалуюсь из своего укрытия.
— По максимуму, — вздыхает и вдруг начинает тихо смеяться.
Ошарашено опускаю руки и поворачиваюсь к нему с удивлением во взгляде.
— Смешно, по-твоему? — таращусь на него не моргая.
— А по-твоему — нет? — все также смеется.
— Не, ну с твоей стороны может и смешно, — презрительно фыркаю и отворачиваюсь от него, жалея, что не удрала.
— Саш, — снова вздыхает и берет меня за руку. — Чего психуешь? Вариантов — тьма. Не в средневековье.
— Не для меня, — роняю тихо и чувствую, как слабо дергается его рука вместе с моей.
— Поясни, — требует.
Выдуваю, пытаясь сформулировать попроще, но из-за полнейшей неразберихи в голове вываливаю, как есть:
— Я не буду пить таблетки экстренной контрацепции.
— Поясни, — снова давит.