Пока разворачиваемся на узкой проселочной дороге, я успеваю перелезть обратно.
— Я не поняла… — лопочу тихо.
— Одного из парней Зотова убили, — хмуро поясняет Туманов. — Но Денис у него. Судя по смеху, это не единственный сюрприз, что нас ожидает. Выясним и отвезем тебя к брату, со мной стало опаснее.
— Нет, я не хочу! — выпаливаю, хватая его за руку. — С тобой! С тобой безопаснее всего, всегда! Ты сам говорил!
— Не в этот раз, Саш. Я недооценил этого недоноска. И уже не в первый раз. Похоже, ему понравилось отдавать приказы уголовникам, возомнил себя черте кем и делать ноги не намерен. А это значит, что от нас нужно избавиться. Не знаю, что он задумал, но мне это заранее не нравится.
— Родечка, но ведь ты обещал, — хнычу, наступая на больную мозоль.
— А еще я обещал, что с тобой ничего не случится.
— И как же ты намерен сдержать слово, если тебя самого убьют?! — практически кричу на него, зло сверкая глазами.
— В моих интересах этого не допустить, — отвечает с улыбкой. — Не истери, пожалуйста. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.
— Прекрасно! — ехидничаю и отворачиваюсь к окну, надув губы и скрестив руки под грудью.
— Ты очаровательно злишься, — посмеивается надо мной, выезжая вслед за Зотовым на шоссе.
— Я не злюсь, — отвечаю ворчливо, — я глубоко разочарована. Не думала, что ты из тех, кто дает заднюю и отказывается от своих слов.
— Я никогда не даю заднюю и не отказываюсь от своих слов. И от своих предложений в том числе, — последнее добавляет так тихо, что за шумом из окна едва различаю, тут же начав сомневаться, что действительно услышала, а не додумала.
Зажимаю большой палец правой руки в кулак и украдкой трогаю кольцо.
«Я так с ума сойду! — думаю с отчаянием. — Неужели нельзя сказать прямо?! Если только это не просто попытка перенаправить мои мысли… черт, точно рехнусь с ним!».
От скомканных мыслей недовольство мое лишь усиливается. Когда сворачиваем на другую проселочную дорогу, останавливаемся и выходим, смело могу составить Зотову конкуренцию по степени раздражения.
— Где этот слизняк? — шиплю сквозь зубы.
— В багажнике, — сплевывает Дмитрий. — Сученыш недобитый.
— Кстати, почему? — вскидываю подбородок, а Дима — брови.
— Ты че с ней сделал? — толкает Туманова локтем в бок, продолжая таращиться на меня.
— Посадил под домашний арест.
— Разумно. Нам еще за Борисовым рулить, и что-то мне подсказывает, там будет то же самое. Падла! Он ждал, понимаешь? Просто сидел на долбаном крылечке и ждал! Генку моего… тварь! Парень меня из-под огня вытащил, — добавляет тихо, глядя в одну точку в пространстве. — Одной рукой. Выбросил пушку и вытащил меня.
— Одной? — переспрашиваю шепотом.
— Завтра должно быть торжество, — подтверждает мою догадку, что это тот же самоотверженный, который выстрелил себе в руку. — А будут похороны, — отбивает мрачно. — Успел шуточку отмочить, что я ему одолжение сделал. Не придется теперь на бешеной бабе по залету жениться, — хмыкает и слабо улыбается, но быстро возвращает себе злобное выражение лица. — И знаешь, что? Я не хочу просто грохнуть этого недомерка. О, нет, это слишком просто. Я хочу, чтобы он присел. В тюряге эта куколка будет нарасхват.
— Тогда отвозим и его к Сергеичу, — решает Туманов. — Борисов в порядке?
— Утверждает, что да. В любом случае придется съездить проверить. Пока ты с удобствами устроишь этого гандона, я соберу своих. Все, по коням.
Когда подъезжаем к дому, у Зотова наверняка слезы гордости на глазах наворачиваются. Да что там Зотов, даже я проникаюсь моментом: вся его команда в полном составе толпится в ожидании указаний. Лица суровые и бесстрашные, а в глазах читается жажда мести и готовность следовать за своим главнокомандующим хоть на край света.
— Это все очень трогательно, — приглушенно рычит Зотов, — но вы бы еще с транспарантами «мы идем на дело» парад у ментовки устроили.
— Шеф, мы же как лучше, — бурчит один, самый отважный.
— По машинам! Северо-западный выезд из города, координаты пришлю. Живо, мать вашу! А ты, умник, остаешься выгулять собаку.