— Вот черт, наверное, опять щи прокисли, — проворчал дядя Жора, разом перечеркнув мои возвышенные предположения. — Сказал же ей, убери с плиты.
Ну что же, иногда отведать вкусных щей это ничуть не менее важная задача, чем стать чемпионом страны по самбо. Особенно, если ты чертовски голоден.
Поэтому я понимал старика. Чтобы показать, что проснулся, я потянулся и заскрипел на раскладушке. Дядя Жора обернулся.
— А, проснулся. Ну что, оклемался? Как сходил к зазнобе? Как мартовский кот, понимаешь ли. Сытый теперь и довольный.
Это он преувеличивает, конечно же. Думает, что я ночью шлялся к девушке. Но какой там. Если бы только так.
Я же стоически ходил совсем по другим местам. К неким мозгоправам гипнотизерам.
О чем там вчера говорил этот шарлатан? Про какие-то подстройки и невероятные умения Хари? Вот дьявольщина, как я только мог поверить в эту чушь? Зря только время потерял драгоценное.
— Да вы что, дядя Жора, — прохрипел я спросонья. Голос совсем осипший. После вчерашних криков во время пожара. — Я же вчера ходил на тренировку опять. Какие там девушки. Первым делом самолеты, а девушки потом.
Дядя Жора продолжал неодобрительно смотреть на меня. Вот въедливый старик.
Совсем как дядя Федор. Они словно братья. Слеплены из одного теста. Это что, все их поколение такое? Или это просто с возрастом люди становятся ворчливые и надоедливые. Как тысяча разъяренных опоссумов.
— Дурак ты, Витька, — сказал он. — Я тоже думал в твои годы, что девок на потом можно оставить. Ходил, выбирал. А сейчас жалею об этом. Надо было с каждой гулять, которая на меня смотрела.
Ну как, это спорное суждение. Больше, наверное, для женщин актуально. Возможно, это им следует жалеть о том, что мало гуляли в молодости. Я уже свое отгулял.
Но вслух я сказал другое.
— Надо уметь держать золотую середину, дядя Жора, — ответил я и рывком поднялся с кровати. В пожилом возрасте такой трюк не прокатил бы. А сейчас ничего страшного. Просто хрустнул суставами. Потянулся и почувствовал, что вполне проснулся. — Везде успевать. Наш пострел везде поспел.
И побежал умываться. Чтобы проснуться окончательно, сделал небольшую зарядку. Быстрая тренировка, разминка, прыжки и растягивания.
Более интенсивная предстояла сегодня утром, я как раз хотел забежать на стадион. Мне надо поговорить со Степанычем.
Узнать, что там да как. Не поставил ли он теперь на мне крест из-за проигрыша Харе. Что он вообще думает об этой ситуации и как теперь нам быть.
Когда я вернулся, на плите закипал чайник. Дядя Жора предпочитал крепкий чай, совсем как вчерашний гипнотизер. Хотя сторож пил гораздо крепче, только без молока и с сахаром-рафинадом. Еще он предпочитал грызть баранки.
Я помылся и осмотрел лицо в запыленном овальном зеркале, висящем на углу. Удивительно, но кожа почти не пострадала в пожаре, хотя волосы местами обгорели. Правда, вот, на запястьях и плечах есть небольшие ожоги, я и сам не заметил, как они появились.
Мы быстро позавтракали. Я сварганил яичницу-глазунью. В холодильнике как раз нашлась колбаса и пара помидоров, а дядя Жора порезал краюху черного хлеба. В общем, позавтракали на славу.
После этого я быстро собрался и отправился на стадион, а мой коллега на обход. Собаки приветствовали нас, усиленно махая хвостами.
В десять часов занималась одна из детских групп, так что Степаныч точно должен быть на месте. Я пришел в зал и сразу увидел его, по привычке кричащего на крепыша Ваньку, непослушного хулигана.
Между прочим, надо отдать должное, с детьми Степаныч общался гораздо мягче, чем с нами, взрослыми. Почти не ругал, хвалил чаще и одобрительно ворчал, когда у них получался бросок или болевой.
Но вот Ванька тот еще сорванец. Почти как Суслик, готов в любой миг устроить шалость или подставу, частенько обижает новичков, обожает устраивать им проверки и взбучки в раздевалке.
Кажется, не гнушается забирать у них мелочь или новые пояса или шорты, был такой слушок. Если Степаныч застукает его за таким занятием, то сразу прогонит, тут уже ничего не поможет. Наши тренеры против криминала в любой форме.
Вот и сейчас Степаныч, видимо, поймал Ваньку за чем-то запрещенным. Поэтому не вытерпел, тут же поставил перед строем, громко выговаривал, наклонившись над пацаном, а потом заставил его сделать двести отжиманий. Увидел меня, стоя рядом и сложив руки на груди.
Нахмурился, потом кивнул и подошел ближе. К краю ковра. Я тоже подошел к тренеру. Я еще не переоделся, хотя и взял с собой форму.
— Это про тебя в газетах писали? — все так же хмуро спросил тренер. Разглядывал меня, как некую диковинку. — Я увидел твою фамилию и имя, а еще институт и сразу подумал про тебя. Кто бы еще мог отличиться, кроме нашего Волкова?
Вот зараза. Эдак я мигом превращусь в звезду. Хотя, может, это и к лучшему?
— Да, это про меня, — я не стал отрицать очевидные факты. — Называется, зашел в библиотеку сдать книги. Но давайте не будем об этом. Я не хотел рассказывать, просто так получилось. Там приехал корреспондент газеты, успел меня сфотографировать, еще и имя откуда-то узнал.