Одна еще могла идти. Другая наглоталась дыма. Она прислонилась к стене. Бессильно сползла вниз. Дыхание у обеих хриплое и шумное.
— Там еще есть люди? — спросил я. — Вы меня слышите? Кто-нибудь остался?
Женщина выкатила на меня красные глаза. Кивнула.
— Там трое. В триста пятом забаррикадировались. Сказали, не будут выходить.
Вот дьявольщина. Целых трое? Как же мне их выводить?
Мимо пробежали еще люди. В основном, женщины. Я схватил одного парня. Студент, кажется.
— Отведи их. Помоги, не бросай. Понял?
Парень кивнул. Хоть в глазах у него плескалась паника. Схватил тетку, сидящую на полу возле лестницы. Быстро поднял. Повел вниз.
Я вздохнул. Вытер слезящиеся глаза. Я тоже наглотался дыма.
Вернулся обратно в коридор. И не узнал его. Как же быстро он заполнился дымом. Ничего не видно. Где-то кричат люди.
Как всегда во время пожара, обстановка меняется мгновенно. Я пополз вдоль стены.
Пальцами ощущал шершавую поверхность. Это левой рукой. А правой плотно прижимал мокрую рубашку ко рту и носу.
Голова раскалывалась. Больше всего хотелось убежать отсюда. Вдохнуть чистого воздуха.
Но нельзя. Я пригнулся, присел на колени, потому что ниже всегда воздух почище. Дым всегда стремится вверх. Тут немного полегче. И видно лучше.
Чтобы еще лучше дышать, я и вовсе опустился на пол. Пополз, загребая руками по бетонному полу. Быстро нашел дверь туалета.
Залез внутрь, захлопнул за собой дверь и кашляя, подобрался к умывальнику. Повернул скрипучий кран с холодной водой и с облегчением опустил голову под струю воды.
Какой же это кайф. Освежиться под холодной водой. Журчание воды быстро привело меня в чувство.
Я снова хорошенько смочил рубашку. Намотал на лицо.
Огляделся и увидел в углу старое жестяное ведро, рядом швабру и тряпку. Поднял, набрал в него воды. Наполовину.
Потом вернулся к двери. Кран закрывать не стал. Пусть вода течет.
Наклонился, открыл дверь и снова пополз по полу, толкая ведро перед собой. Внизу дышать еще можно. Я опустил лицо вниз и полз дальше.
Наконец, опять добрался до горящего кабинета. Как там говорил очкастый? Тут у них газетный фонд? Самый лучший материал для горения.
Внутри и в самом деле трещал огонь. Я заглянул внутрь, распластавшись на полу, но не увидел ничего, кроме языков пламени и дыма, повсюду.
Помещение там, судя по всему, немаленькое, нечто вроде книгохранилища и библиотечного зала одновременно. Там должны быть сотни и тысячи газетных подшивок.
Все это сейчас горело не хуже, чем на седьмом кругу ада. Не знаю, мог ли там кто-нибудь выжить. Вряд ли, вряд ли.
— Есть кто? — хрипло закричал я. Из-под мокрой рубашки голос доносился глухо, поэтому я стащил ее со рта и закричал снова: — Где вы? Есть кто живой?
Глотнул дыма и тут же опять закашлялся. Нацепил рубашку на рот. Из помещения полыхнуло жаром. Надо уходить отсюда, пока я сам не потерял сознание от отравления дымом.
— Спасите! Помогите! — женский голос. — Кто-нибудь? Есть тут кто-нибудь?
Вот только откуда он раздается? Неужели из охваченного огнем помещения? Я поднял голову и снова закричал, что есть силы:
— Где вы?