Что ж, его право.
— Спектр-три, нужна помощь!
И я снова сорвался на помощь своим людям.
Как ни крути, какими бы профессионалами своего дела они ни были, все упиралось именно в то, что они были профессионалами СВОЕГО дела. Их никто не натаскивал специально на сражения с другими людьми, они не имели опыта ни в этом, ни банально во взаимодействии друг с другом. Самый максимум — они были способны на командную работу внутри одного конкретного Спектра, но не более. Никто кроме меня не был готов и даже способен приходить на помощь другим — ни у кого банально не было возможности. Проблемы были у всех. Мотыльки, вооруженные огнестрелом, который нет-нет, да и умудрялся находить бреши в световой броне светлячков, снабженные дронами, которые хоть и сыпались с неба десятками, пораженные коптерами-камикадзе, но все же успевали передать какие-то данные хозяевам, теснили светлячков и одного за другим переводили их в разряд раненых и небоеспособных. И пока что — ни одного убитого. Судя по всему, они тоже получили приказ по максимуму оставить в живых. Наверняка для того, чтобы потом использовать всех, кого получится спасти, в качестве подопытных кроликов.
Да вот хренушки им. Потому что в противовес огнестрелу и коптерам на нашей стороне было кое-что, на что ответить мотылькам просто нечем. Это я.
Я метался по крышам туда и сюда, на автомате прыгая по воздушным подпоркам и выдергивая атакованных прямо из-под ударов, которые в противном случае достигли бы цели. Я командовал атакованному Спектру оттянуться, заманивая противников поближе ко мне, на более удобную крышу, с которой им будет сложнее выйти из боя, или наоборот — надавить, несмотря на усиленное сопротивление, удержать их на нынешней позиции, чтобы я смог ударить в спину. Моя броня вспыхивала будто бы сама собой, исключительно на тех местах, в которые меня атаковали, словно Свет жил отдельно от меня, но подчинялся при этом моему разуму. Клинок роупдарта метался раскаленной змеей по крышам, где возможно — разнося в клочки шлема и отправляя мотыльков в глубокий нокаут, где можно — вырывая у них из рук оружие, а где нельзя — стараясь навредить как можно меньше. Я мог себе это позволить. У меня было время как следует подумать, куда бить, прежде чем бить.
У остальных такой роскоши не было. Поэтому на крышах уже появились первые тела, которые больше не шевелились. И это были тела, к сожалению, одетые как в военную экипировку, так и в черную одежду и сплошные, черные же, маски.
И все равно мотыльков становилось меньше. Если поначалу их было примерно столько же, сколько и нас, то сейчас их явно стало меньше, примерно в полтора раза меньше, чем светлячков. Спектры уже не запрашивали помощь, они справлялись и своими силами, и у меня появилась секунда, чтобы остановиться и еще раз посмотреть на все это дело сверху.
Примерно десять мотыльков и восемь светляков не подавали признаков жизни, еще десяток были ранены и выведены из боя. Остальные все еще сражались на своих крышах, с переменным успехом перемещаясь то туда, то сюда.
Странно… Неужели это все мотыльки, что есть в наличии Арамаки? Я думал, их будет больше. Я думал, что когда мы справимся с первой волной, в ход пойдет вторая, а потом, возможно, и третья!
— Валери! — я позвал в микрофон. — Прекрати охоту за дронами, облети нас вокруг, посмотри, не приближаются ли еще мотыльки.
— Сейчас! — Валери минуту сосредоточенно сопела, а потом ответила. — Не! Пусто!
— А со стороны штаб-квартиры Арамаки?
— Не! Никого!
Я задумчиво потер подбородок, обвел взглядом еще раз все поле боя, а потом поднял взгляд наверх, в беззвездное небо…
Беззвездное небо… На котором попеременно моргали две яркие звездочки, со слишком равными интервалами, чтобы это можно было принять за явление природы.
— Вал… — позвал я. — А ну-ка дай максимум высоты, и погляди нет ли чего НАД нами.
— Ага, сейчас! — Валери запыхтела, а потом внезапно хрюкнула. — Еп… Ыть… Вашу мать! Это же!..
— Ганшип… — закончил я за нее, глядя как на под днищем огромного, подкравшегося к нам под звуки боя, дирижабля, загораются мощные прожектора.
Глава 9
Свинцовый град
Ганшип висел не очень высоко — метров двадцать, считая от моей головы. Тем удивительнее, как тихо он смог подлететь прямо вплотную, пока мотыльки отвлекали нас. Судя по всему, в этом и была их задача — связать нас боем и перетянуть внимание на себя, пока ганшип добирается до того места, где мы сосредоточились.
Что ж… Такого я не ожидал, скажем прямо. Я предполагал, что какая-то утечка информации обязательно случится, я ожидал, что корпораты будут ждать нас и окажут какое-то сопротивление… Но чтобы ганшип!.. Мы, в конце концов, все еще в черте Города находимся! Под моими ногами — жилые здания, с жителями, которые наверняка сейчас и так уже сидят сжавшись и поглядывая на потолок, со стороны которого доносятся выстрелы и крики. Не собираются же они стрелять по гражданским зданиям⁈
Но раскрывающиеся орудийные порты в бортах гондолы и выезжающие из них пушечные стволы, бликующие в ярком свете прожекторов, недвусмысленно намекали — собираются. Они собираются стрелять. Не думаю, что они готовы пустить в расход собственных мотыльков, как-никак это во-первых, лояльные корпорации сотрудники, а во-вторых, это лояльные корпорации сотрудники в снаряжении этой самой корпорации. Так что мотыльки-то отойдут, а вот гражданские…
— Ганшип! — хором заорали мы с Валери по связи. — Все убирайтесь отсюда, срочно! Бросайте все и ходу!
Сам же я спустил из рукава цепь роупдарта и принялся его раскручивать, глядя на шевелящиеся, будто нащупывающие цели для атаки, стволы орудий.
— Вал, чей ганшип?
— Секунду! — ответила девушка и один из дронов резко взвыл моторами и прыгнул вверх, прямо к дирижаблю. — Арамаки!
— Ну, еще бы… — процедил я, глядя на один из орудийных стволов, который нацелился прямо в меня.
Прямо в меня, стоящего на крыше здания, полного гражданских.
Это уже перебор. Они же не станут стрелять, здесь же гражданские! Прямо у меня под ногами! И если они сейчас выстрелят…