Мне стало стыдно за то, что ему придётся спать не на своём месте.
— Но, но, но…
— Мне. Не. Жалко. Елена. Спи. У меня. Точка.
Тайлер резко поднялся, поправляя начёс. Наблюдая за рассеянной мной, он вытащил из шкафа синюю ветровку и зеленую толстовку. Посмеиваясь, он кинул в меня мятую кофту с катышками.
— Эй!
— Пойдём, подышим воздухом перед сном, — Эйдан застегнул молнию на ветровке, перешагивая через место ночлега.
— Апрель на дворе, какой тут подышать? — раздраженно простонала я, а сама принялась натягивать кофту.
— Середина апреля! — поправил насмешливо Тайлер, открывая окно нараспашку, и удобно садясь на широкий подоконник снаружи. Ах, так вот для чего у этого окна такой подоконник! Это ж подобие балкона!
Эйдан лукаво сузил глаза, ехидно цокая в мою сторону.
— Или ты просто призраков боишься?..
Я резко вдохнула, аж ноздри неприятно защипало. Нахмурила брови, надула губы и, укрывшись в толстовку, размашистыми шагами подошла к выходу из окна. Увидев, что земля достаточно далеко, живот скрутило, но я все же аккуратно присела.
— Не обращай внимания на призраков, — Эйдан свесил ноги, облокотился о стену и закрыл глаза, — глубоко выдохни, закрой глаза и просто наслаждайся.
Я сглотнула, переваривая наставления Тайлера. Никогда ещё в Броквене не расслаблялась, честно говоря. Я не надеялась, что успокоюсь, ведь где-то за домом слышался лязг. Но не попробуешь — не узнаешь, верно? Верно. Свесила ноги через чёрное ограждение вслед за Эйданом, положила дрожащие руки на крепкий бетонный подоконник. Медленно закрыла глаза, полной грудью вдохнула ночной городской воздух и подумала о Цветущей горе. Мне хотелось думать, что именно там я и находилась сейчас. Там, где спокойно, где шелестят листья одинокого деревца. И… получилось. Я полностью отдалась ощущениям, даже перестав слышать страшные звуки. Лязг превратился в пение сверчков, лунный свет приятно ласкал веки вместе с магическими волнами. Блаженство длилось достаточно долго, пока меня не окликнули:
— Елена.
Я распахнула очи, быстро поворачиваясь к другу.
— Ай? — я постепенно начала возвращаться в суровую реальность, посматривая на чёрное небо.
Эйдан прикусил губу, сжимая пальцами ограждение «балкона».
— У меня тут вопрос созрел, — он смущенно хихикнул, кажется, не в силах смотреть мне в глаза. — А… почему ты все-таки переехала из Броквена в Дарли?
На сердце вдруг потяжелело, ноги занемели. Перед глазами пробежало все мое раннее детство, выступила влага при плачевных воспоминаниях. Я будто снова вернулась в тот роковой день. Я еле смогла вдохнуть.
Эйдан даже вздрогнул.
— Ой, ладно, забе…
— Моя лучшая подруга погибла, когда мне было девять, — полушепотом начала я. — Родители сказали тогда, что она утонула. Мы были с ней не разлей вода с самых пелёнок, вместе ходили в школу, гуляли по Броквену и даже изучали его. Разговаривали на самые разные темы, обсуждали то, что я вижу. Она всегда поддерживала меня, веселила… Она была мне как родная сестра, честно. Когда её не стало, страшные видения посещали меня каждый час, в каком бы уголке Броквена я не находилась. Мне виделось, что она стоит у моей кровати и горько плачет, а потом… ах, даже вспоминать страшно. Мои родители приняли решение переехать в другой город, чтобы я не мучалась здесь. Я тогда сразу же согласилась, забыв про нашу с ней клятву — быть вместе и помогать друг другу всегда, чтобы не случилось. Это первая причина, по которой я вернулась в Броквен спустя шесть лет — встретиться с ней и попросить прощения. Её звали Филса Хьюстон.
Закончив, я прерывисто выдохнула, рьяно вытирая слезы, что катились по щекам. Так, соберись, Елена!
— Мои соболезнования, — отозвался хрипло Эйдан, легонько хлопая меня по плечу.
Я только кивнула, шмыгая носом и вновь становясь спокойной. Я уже привыкла быстро менять своё настроение. Тайлер немного помолчал, вдыхая запах яблонь. Повисла неловкая тишина.
— А у меня родители погибли, когда мне было пять, — вдруг заговорил Эйдан, поворачиваясь ко мне. — Полетели на самолёте в Германию и разбились. Я остался с бабушкой, хорошей такой, очень доброй и бойкой. Убитый своим детским горем, я не ценил моменты с ней, не ценил доброту и нежность. Я, правда, осознал это только тогда, когда она… умерла от старости. Ещё бабушка знала место захоронения родителей, как сказала мне теть Джей, когда органы опеки отдали меня ей, как законной крестной. Я знаю, что бабушка все ещё где-то скитается по Броквену и мучается. Я провёл своё расследование впервую очередь для того, чтобы найти её, крепко обнять и извиниться, а затем отпустить туда, как чистую душу. Последним делом я бы узнал у неё место захоронения родителей и отправился бы туда, — Эйдан горько усмехнулся, — у них тоже надо попросить прощения.
Так вот, что он имел в виду, когда сказал, что ему есть, кого спасать!.. Мои губы задрожали. Смотря на поникшего друга, мне захотелось его обнять. Он так рано лишился своей семьи, так рано познал горесть потерь. Считай, он остался почти один в этом жестоком мире. Тете Джей было сорок девять лет. Когда придёт её время, Эйдан потеряет последнюю родственную нить, хоть и не кровную. Он так хочет встретиться с бабушкой, и найти могилы родителей. Так вот почему призраков он не боится… Эйдан надеется, что среди них есть его бабушка.
Я пододвинулась ближе и все-таки обняла Эйдана так крепко, будто мы с ним знакомы сотню лет. Он не заплакал, но охотно обнял меня в ответ.
— Мне жаль, Эйдан, — прошептала я, жмурясь от соленых слез.
Впервые я так плачу от чужой потери.