— Приготовились… И-и начали!
И под мурлыканье Марати маленькие ребята принялись танцевать с игрушками. Телагея под нос напевала мелодию вальса, а детки легко кружились, водили руками и ногами. Пусть и немного двигались они неуклюже, но танцы действительно были похожи на вальс — нежный и чуткий. Ребята звонко смеялись и успевали крепко обниматься, с детской любовью глядя на монстров. А они прямо таки растаяли, свет мячика окутал всех. Теперь улыбки их были тёплыми, глаза слезились, на склизких щеках стал виден слабый румянец. Мертвепризраки хлопали малышам, умиленно перешептываясь:
— Дети-и-и… Как они прекрасны-ы-ы…
— Будущее поколение-е-е… Таких надо бере-е-ечь…
— Вот они — цветы жизни-и-и… Благодаря им мы будем продолжать жи-и-ить…
— Наше счастье-е-е…
Радостная пестрая Телагея, точно комета взлетела над детьми-звёздами и смягчившимися мертвепризраками, с которых желтый свет мячика смывал всю грязь и тьму. Ее счастье и тепло передалось и нам. Господи, как же мне нравилась такая Тела!
— Да! Это правда! — визжала весело она. — Все-таки дошло до вас, дошло-о-о!
Чудовища с блестящими глазами хихикали с детьми, играли с ними в игрушки, а Телагея обнимала Юнка и весело взвизгивала, с нескрываемым обожанием глядя на монстров снизу. В это время Отец, опустив брови и коротко хмыкнув, рассеял зелёный туман и отошёл от них в другую сторону. Зубастые растения тут же потянулись за ним, крутя цветками словно склизкие черви и изворотливые змеи. Они точно кого-то искали, то поднимаясь до самых крыш домов, то опускаясь глубоко в землю. А хозяин их тоже рыскал глазами повсюду, напрягшись и втянув воздух через зубы.
Но тут Отец остановился у одной неглубокой ямки, поверх которой стояло что-что наподобие шалаша — палки, за которые зацеплены грязные полотна. Эрнесс заглянул в яму, странно сощурился, а затем тягостно, устало вздохнул. Правда, еле слышная сипота казалась ещё и признаком раздражения.
Хищные плющи полезли в углубление и достали оттуда за руки… Милтона. Русые волосы стали сальными от пота, очки с объемными линзами почти съехали с переносицы, а рубашка и халат испачкались в грязи и яде. В груди был виден тускло мигающий огонёк, изредка переливающийся когда-то родными цветами. От Милтона веяло тревогой; склонив голову, он ошарашено смотрел на толстые ядовитые стебли по бокам, дышал так, словно задыхался, и рвано двигал руками. А потом Крейз завидел кожаные ботинки со звенящими шпорами и вообще начал трястись, точно осенний лист, не решаясь поднять взор выше.
— Милтон, друг мой, мы же договаривались…
Большая рука Отца с золотыми перстнями взяла и подняла Милтона за подбородок, чуть приблизив худое лицо к нему. Теперь Крейз смотрел Эрнессу прямо в глаза, даже не моргая и не дыша. Только маленькие клубы пара изо рта окутывали слегка позеленевший, покрытый венами лик Вайталши.
— Договаривались же, что ты не посмеешь сложа руки сидеть в никчемных убежищах, а будешь усердно помогать мне и идти со мной через трупы и кровь, — он хрипло дышал, пристально разглядывая каждый дергающийся мускул на лице Милтона. — А в итоге тебя под рукой нет, и пришлось искать тебя по всей площади. Это отнимает много времени! Мы ведь даже репетировали эту ночь, коллега! Я показывал макеты обрушенных зданий, делал из кустов трупы, знакомил с моими плющами, рассказывал стратегию… Ты должен был даже к репетициям быть готовым сто раз, потому что и эксперименты проводил не самые приятные. А в итоге сидишь, как серая маленькая мышка. Что не так, Милтон?
Только Крейз дернулся снова, растения резко, до синяков сжали его запястья. Милтон вскрикнул глухо, кусая губы и на секунду жмурясь. Но потом быстро открыл глаза и снова взглянул на Отца, шумно сглатывая:
— В-все так, Отец…
Эрнесс притянул Милтона ещё ближе, уже чуть ли не столкнувшись носами. Он выдохнул на него, кривясь в подозрении:
— Точно?.. Может, хочешь сидеть тут и смотреть, как Особенные отнимают у тебя возможность увидеться с семьей… А вдруг уже и не хочешь к ним, но сказать боишься…
— Нет, о нет, я хочу к ним, очень хочу! — неожиданно затараторил Миль, нервно смеясь. — Вы ведь знаете, что это моя главная мечта, Отец!
— Тогда вколи в каждого ребёнка со стороны Марати по пять миллиграммов яда, хорошо? — Отец после ответа Крейза вновь приобрёл весёлый и игривый вид, со всем дружелюбием хлопая его по плечу и опуская на землю. — Они немного сбивают и путают Детей. Так мы никогда не дойдём до Агаты и Гарри…
Милтон активно закивал, доставая из глубокого внутреннего кармана шприцы с ядерно-зелёной мертвесилой. Его руки, на которых выступили ярко-синие вены, неистово тряслись. Белёсые зрачки сузились до мельчайших размеров, даже линзы очков не могли их увеличить. Крейз нервничал так, как я никогда не паниковала. В нем смешался и страх, и нерешимость. Но тем не менее Миль, сжимая шприцы в руке, тронулся с места.
— Дойдём, обязательно дойдём, — бубнил озабоченно он, утирая с висков пот. — С-сию минуту, Отец! Я не заставлю вас ждать!
Посмеявшись и показав большой палец вверх, Эрнесс развернулся и пошёл в ту сторону, где лишь руками с оставшимися гневными мертвепризраками дралась Амабель, прикуривая трубку. Растения поползли вместе с ним, перестав наблюдать за Крейзом.
— Благодарю, — прыснул Отец напоследок. — А я пока отлучусь на леди Пруденси.
А Милтон, все ещё распыляя смутную тревогу по площади, и вправду направился со шприцами с ядом прямо к детям… Гнилые персики, дело дрянь! Он переступил стебли цветов, затем несколько выступивших камней и коряг, а после один труп старика. До детей и Телагеи ему оставалось совсем немного. Эйдан уже приготовил жезл Эйнари, зло насупившись, а я напрягала пальцы, прося магию защитить ребят. И сверлила взглядом Крейза, все ещё не понимая его позицию. Он точно стал одним большим нервом на ножках, что с одной стороны доказывало его неуверенность и даже нежелание совершать ужасные вещи. Но и с другой стороны Миль все ещё шёл, отмеривая дозу мертвесилы.
И он даже не сразу заметил, как на его пути встала Жозефина Тайлер, — знатно измазанная в крови мертвепризраков, но все ещё держащаяся бодрячком. Она выпрямилась и поставила ноги на ширине плеч, так, чтобы Милтон дальше никуда не прошёл.
— Не дело делаешь, Милтон, совсем не дело, — закинув арбалет на плечо, Жозефина саркастично усмехнулась. Но в глазах ее читалось сочувствие, пускай и неявное, прикрытому уверенностью.
Крейз поднял голову и вздрогнул, поджав губы. Он чуть не выронил шприцы, споткнувшись о невидимую преграду. Но потом Миль повёл носом и выпучил глаза, оскалившись в недовольстве:
— Ну вот только не начинайте, миссис Тайлер! И без вас тяжело!
Бабушка Эйдана наклонила голову в бок, вопросительно подняв бровь.