— Это точно, абсолютно точно откровение Апостола Иоанна о Судном Дне! Я много изучал Библию в поисках ответов об аномалиях вдоль и поперёк и точно помню этот страшный, очень страшный отрывок! — Милтон закивал, размахивая руками. А ведь действительно, стиль написанного напоминал Библию…
Кёртис опустил руки. Он встал на корточки и закрыл лицо руками, бормоча под нос:
— Эта херня мучала моего прапрапрадеда… Я так и знал, что он хотел предостеречь всех Револов от неведомой силы! Я ведь чувствовал, что во всей этой истории не все так гладко! А мне никто не верил!
Юла певуче выдохнула. Эхо раздалось по всему проспекту, его подхватили остальные сущности, нашептывая что-то своим хозяевам.
— Он истязал не только вашего родственника, Кёртис Револ, — она погладила Юнка, что отчаянно кусал деревянные руны. Голос Юлы стал глубоким. — Аномалии Броквена и влияние Отца коснулись всех основателей Броквена. Даже прапрапрадедушки Эйдана Тайлера, который был всего лишь приближенным Сабо Гостлен.
Меня передернуло. Эйдан, коего оплели темные волны Эйнари, подбежал к Юле и Уле.
— Здесь есть записи всех основателей?! Прошу, покажите их! — Тайлер широко распахнул глаза, в них отразились серебристые рога кентавров и пасти Юлы и Улы. Те приказали сущностям достать остальные выдержки и вручить Особенным.
Мы начали читать по очереди и потихоньку опускаться на мокроватый асфальт, по которому текли ручейки яда. Да, в этой пустоте появились зацепки, но сверкали они не ярким белым цветом, как фонарики над хрустальными шарами и полотнами, а багровым оттенком боли, отчаяния и жути. Поэтому ноги нас не держали, цепи Особенных стали тяжелыми, а дыхания не хватало, чтобы прямо прочитать хотя бы одну строчку. Рот мигом заполнялся горькой слюной при каждом упоминании Его…
Мартисса всхлипывала и читала записи Чарлоутт де Лоинз:
Милтон тараторил записи доктора Крейза и все поправлял очки:
Также Юла и Ула помогали зачитывать записи прапрабабушки Телагеи:
А вот Эйдан читал записи своего прапрапрадеда — Итана Тайлера… Замёрзший Эйд укутался в свои бирюзовые волны, как в одеяло:
Мне достался отрывок Сабо Гостлен. Пожалуй, в эти строки она вложила все горькое отчаяние, отдающееся в рёбрах, всю свою ноющую боль в сердце, которое билось медленней…
После всего того, что мы прочитали, сначала шли до Озерного домика молча. Не обращали внимания на сияющие белые огоньки в пустоте полян, хруст зачарованных костей на деревьях, взгляды призраков и ласки снежинок сущностей. Теперь запах Бэддайнилейкер, казалось, отдавал призрачной печалью и тяжелой тоской. Он как будто передавал пережитые чувства Сабо, Призрачная брошь больно пульсировала. Так, что хотелось расплакаться, остаться сидеть с кентаврами и прижимать к себе записи прапрапрабабушки. Безмолвный шок полностью овладел нами, а Юла и Ула лишь вздыхали и вели к нужному дому, чьи голубые фонарики уже мигали вдалеке, а темно-синие стены окружили рыбы.
Но гробовую тишину перебил Эйдан. На выдохе он горько усмехнулся и вопросил:
— Как себя чувствуете?..
Тела всхлипнула, рассматривая засохший одуванчик у себя в ручках. Юнок даже зашагал тише.
— Прапрабабушка… она была такой веселой и доброй, была с тетей Сабо до конца, прямо как я с мисс Жаклин! — Марати принялась крутить одуванчик в пальцах, тяжко вздыхая. — А потом ее сломали… Неужели такое произойдёт и со мной?
Она посмотрела на Милтона и Мартиссу, в чьих очах пропали блики и не отражались звезды купола. Милтон весь помрачнел, он уже порвал мешочек с чайными травами от стресса, чудные очки давно съехали ниже переносицы. А Мартисса гладила себя по локтям и прикрывала веки.
— Ах, Телочка, — она обернулась к Телагее и на ходу взяла ее за руку, — не надо себя накручивать, родная. Хотя бы ради милого Юнка верь в себя и своё се…
— Н-не знаю, не знаю, звёздочка, — Миль прервал Марти, беря себя за голову. От него начала исходить серая дымка тревоги, а свечения осколка совсем не стало видно… — Основатели так страдали, так страдали! Даже мой прапрапрадед не смог остаться со своей второй семьёй, не смог быть с ней вечно! Раз это все обман, то во что же я ввязался?!
Вслушиваясь в его слова, Мартисса и Телагея снова поникали, а Эйдан кусал губы. Но Кёртис, пускай немного напуганный, напыжился и вплотную встал с Крейзом, заглядывая тому в глаза.
— Я не понял, это что за заявления такие? — в голосе Револа послышалась сталь, что резала прямо по ушам Милтона. А его слова раздавались на всю округу, точно гром бил по куполу. Ребята тут же оживились. — Что значит «во что ввязался»? Вы Особенный, черт подери, вы не должны пугаться какого-то сумасшедшего учёного и тут же прятаться в норе. Да, наших родственников знатно помотало, но мы ведь не должны позволить, чтобы он сломал нас так же, как и их! И не смотрите на меня, как овца на волка, я всего лишь внедряю вот сюда, в ваш мозг, что не надо поддаваться страху и пугать остальних заодно. Я понятно объясняю?
Миль задрожал, резко хватая ртом воздух и отворачиваясь от Кёртиса. Кажется, он его ещё сильнее напугал, судя по надрывному бормотанию.
— Н-нет, вы не понимаете, не понимаете… Да, вы правы, я всех, абсолютно всех напугал и все испортил… но мою силу…
Возможно, Милтона стоит успокаивать не так громко.
— Сабо Гостлен хотела, чтобы ее Источник выбрал истинных героев, — я постаралась выровнять тон голоса, сжав до боли кулаки. Теперь и говорить о Сабо было больно. — Раз осколок Особенного достался вам из всей массы, то именно вы должны исполнить волю своего прапрапрадедушки. Никто из основателей бы не хотел, чтобы мы боялись…
— Елена правду молвит, Милтон, — подхватил Эйдан, кивая своим мыслям. — И Кёртис тоже. Надо держать себя в руках. Агата и Гарри, уверен, все ещё помнят и любят вас, даже ждут.
— Особенные, Елена Гостлен и Эйдан Тайлер, мы пришли! — оповестили сверху Юла и Ула, проводя белыми шлейфами по нашим макушкам.
За всеми разговорами мы и не заметили, как подошли к Озерному домику.